— Что ты сказал про Юрия Владимировича? — переспросил Кузнецов.
— Я сказал, что он не в курсе. Вообще. Никаких сигналов и полное отсутствие слухов.
— Так, может, все-таки случайное стечение обстоятельств? — на всякий случай бросил резидент.
— Леонид Ильич уверен в наличии заговора, как, впрочем, и твой шеф, и Громыко. Эта часть больше не обсуждается.
— Ты поделился с ним компромиссом?
— Да. Генсек дал зеленый свет, — с гордостью подтвердил советник.
— Ну хоть так, — вздохнул Кузнецов. — Судя по выражению твоего лица, это не единственное, что требуется от нас?
— Выявить, кто стоит за всем этим авиашоу и что они там еще задумали, — Стрелец посмотрел в глаза другу.
— Никак не могу понять, и как я пропустил тот момент, когда ты полюбил играть в детективы, — рассмеялся Игорь Прокопьевич.
Но по нему было видно, что новый вызов полковника вполне устраивает. Искать заговорщиков — это не партийную комиссию окорачивать. Совсем другое дело! Совсем другой адреналин!
Анна Никаноровна Бурая устало наблюдала за тем, как Савелий Петрович расправляется с сосисками в тесте. В какой-то момент ей показалось, что они скоро полезут у него из глазниц, ноздрей и других подходящих частей тела. Она не понимала, как мужчина, даже молодой, может съесть столько и при этом оставаться абсолютно живым и здоровым. Нечеловеческий аппетит коллеги вызвал в ней нечто подобное на ужас. В какой-то момент Бурая подумала, что в организме Савелия Петровича отсутствует механизм, отвечающий за насыщение. Она живо представила, как Пуговкин ест до смерти.
«Надо же такой чепухе прийти в голову», — подумала Бурая.
— Однако я не понимаю, Савелий Петрович, — не терпящим возражений тоном обратилась она к коллеге. — Время идет. Мы топчемся на месте. Вот вы сегодня что сделали?
— Сосисок поел, — простодушно ответил Пуговкин, глядя ревизорше в глаза.
— Ну да, ну да, — промычала Анна Никаноровна. — А я вот даже и этого не смогла…
— Так угощайтесь, Анна Никаноровна, — Пуговкин протянул ей блюдо с сосисками.
— Да ну вас, товарищ Пуговкин! Неужели вы думаете, что я не справилась бы с этим простым заданием без вашей помощи⁈
— Тогда чего вы от меня хотите? — совершенно искренне удивился он.
— Я полагаю, нам всем стоит вернуться к работе. Или вы думаете, что Родина будет держать нас здесь до бесконечности? — в Бурой нарастало раздражение.
— Ну это как Геннадий Иванович скажет, — заметил Пуговкин.
— Резонно, — Бурая подняла глаза на собеседника. — Только где этот ваш Геннадий Иванович? Уже два часа, как вышел покурить — и пропал с концами.
Савелий Петрович Пуговкин смотрел на Бурую. С одной стороны, она, конечно, была права: целый рабочий день пошел под откос. С другой — а что от них зависело? Скажут копать — будут копать, скажут танцевать — будут танцевать. Так что, как ни крути, надо было ждать Шмакова, куда бы он там ни делся. Пуговкин аккуратно открыл алюминиевую банку и налил себе свежего пива.
— Не хотите попробовать, Анна Никаноровна?
— Не хочу и вам не советую, — поджала губы она.
— Ну, как хотите, — махнул рукой Савелий Петрович. — За ваше здоровье!
Бурая поняла, что еще немного — и она сама своими собственными руками выкинет этого бездельника в окно. Впрочем, сказать о себе, что она в отличие от коллеги — трудяга, Анна Никаноровна тоже не могла.
— Вот что, товарищ Пуговкин, я сейчас пойду поищу эту их сладкоголосую Серафиму Павловну. Если Шмаков появится, наберите по внутреннему приемную.
Ревизорша сосредоточенно шла по посольским коридорам. Планировка была непривычной, и она не сразу нашла дорогу к Царевой. К тому моменту, когда она наконец увидела вожделенную табличку «Приемная», в голове сформировалось четкое понимание: случилось нечто непредвиденное. Анна Никаноровна осознала, что за все время своих странствований по просторам дипмиссии, она не встретила ни одного человека. Это было ненормально.
Серафима Павловна сидела на своем рабочем месте в сильной задумчивости. Она не сразу отреагировала на появление Бурой.
— Чем могу помочь? — Царева устало посмотрела на посетительницу.
— Серафима Павловна, — ревизорша не стала ждать приглашения, взяла стоявший у стены стул и перетащила его к столу секретарши. — Объясните мне, пожалуйста, что здесь происходит? Почему за целый рабочий день члены комиссии так и не получили доступа к документам посольства? Что это за самоуправство в конце концов?
— Анна Никаноровна, боюсь, у вас нет допуска.