— Похоже, ему нравится адреналин, — коварно усмехнулся Вольф. — И если Кузнецов направил его сюда, значит у них имеется нестандартная заготовка.
Он и сам любил играть с судьбой. И хотя глава Штази объехал полмира, противники до сих пор не знали, как он выглядит на самом деле, и звали его «Человеком без лица». Это не только возбуждало аса шпионских комбинаций, но и льстило его самолюбию. Как же тщательно нужно было подобрать штат, чтобы ни одна фотография, ни один портретный набросок не ушли в руки врага.
Вольф закурил, и тонкая струйка ядреного табачного дыма потянулась к потолку кабинета.
— Вот что, Юрген, это наш шанс. Я уверен, что цель у объекта одна — Вюнсдорф, — пришел к выводу генерал. — Ну а мы закатимся туда на его плечах. И смотрите, чтобы ни один волос не упал с его головы… И с головы его жены. Кстати, красивая женщина, как вы полагаете, Эрнст?
— У вас есть основания считать, что ему грозит опасность? — переспросил полковник, игнорируя последний вопрос шефа.
— А ты думаешь — нет?
— Простите.
— Выполняйте, — распорядился Вольф. — У товарища Басова и его жены должны остаться самые лучшие впечатления о нашей стране!
Когда дверь за полковником Эрнстом закрылась, генерал Вольф по привычке подошел к окну. Он любил рассматривать город и курить. Так ему лучше думалось.
Побег на Запад советского лейтенанта — техника, который до этого якобы никогда не управлял даже планером, верхом на сложнейшем истребителе с самого первого сообщения беспокоил Вольфа. Он не верил ни единому слову: ни телевизионщикам, ни собственным агентам. Ситуация выглядела в высшей степени мутной и требовала прояснения.
«Угон — катапультирование — падение самолета — просьба о политическом убежище, — рассуждал всесильный генерал. — И больше ни слова. Бонн молчит, молчит и Москва. Куда делся этот русский лейтенант Гордеев — или как его там теперь зовут? — не знает никто. Даже я. Ерунда какая-то получается».
По всему выходило, что русские о чем-то договорились с Федеративной Республикой. Вот это как раз и настораживало Вольфа. Обычно перебежчики использовались для пропаганды и нещадно эксплуатировались в СМИ. Все-таки паспорта гражданина одного из западноевропейских государств не раздавали бесплатно. Миша — это было второе, неофициальное прозвище главы Штази — улыбнулся собственному замечанию.
Подобное развитие событий могло быть возможно только в одном случае: если для Бонна этот угон был такой же костью в горле, как и для Москвы. Факты говорили именно об этом. Остатки разбившегося самолета ФРГ выдала Советскому Союзу по первому требованию в течение трех дней. Когда такое бывало? По большому счету они могли вообще проигнорировать подобный запрос.
Но правительство Брандта пошло навстречу Кремлю с пугающей, беспрецедентной поспешностью. Значит, западногерманская контрразведка раскопала в деле лейтенанта Гордеева нечто такое, от чего у них самих волосы встали дыбом. И это «нечто» намертво связывало сверхзвуковой советский бомбардировщик с Западным Берлином и визитом Брежнева.
Вольф сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. Теперь, когда в Восточный Берлин прибыл Басов, Штази оставалось лишь дождаться, пока этот проницательный советник приведет их к искомому результату.
Стрелец заметил фургон наружного наблюдения еще до того момента, как вышел из машины гостеприимного майора Богдановича.
Другой человек на месте советника, скорее всего, решил бы, что резидентура в Бонне допустила грубейший, непростительный промах. Полковник Кузнецов не мог не знать, что Штази неотрывно следит за всеми без исключения конспиративными квартирами КГБ на территории ГДР.
И этот особняк в Панкове не был исключением из общего списка. При желании Кузнецов мог бы с легкостью поселить своего товарища в одном из берлинских отелей или спрятать на одной из закрытых ведомственных квартир гигантского комплекса советского посольства на Унтер-ден-Линден, куда агентам Вольфа доступ был заказан. Но Кузнецов поступил ровно наоборот. И сделал он это абсолютно осознанно.
Игорь Прокопьевич искренне переживал за безопасность друга. Отправляя его в Восточный Берлин, резидент намеренно сделал пас Вольфу. Последний — полковник был уверен на все сто — немедленно возьмет Басова под плотный колпак, который обеспечит безопасность советника и его жены лучше, чем любая охрана. Вольф непременно выделит лучшие силы наружного наблюдения, перекроет все подходы к особняку в Панкове и будет сопровождать Константина Ивановича по улицам Берлина как хрустальную вазу. Таким элегантным решением Кузнецов обеспечил Косте и Альбине гарантированную круглосуточную защиту от неизвестных заговорщиков.