Ситуация на территории ГДР развивалась самым нежелательным образом. Армейские из Министерства обороны и штаба 16-й воздушной армии, осознав, что инсценировка с Су-7БМ сорвалась, принялись лихорадочно зачищать следы заговора.
Из трех ключевых свидетелей среднего звена, чьи фамилии лейтенант Гордеев выдал советнику во время интервью, к настоящему времени в живых остался только один. И то, наверное, потому, что лейтенанту Гордееву был известен только его псевдоним. Коллеги Кузнецова в Москве прошерстили всю картотеку ГСВГ, но человека с фамилией Грек так и не нашли.
Остальные двое замолкли навсегда. Полковник Сизов из оперативного управления штаба армии и начальник связи полка майор Кравцов очень кстати погибли в автомобильной катастрофе вскоре после инцидента. Их штабной УАЗик на огромной скорости вылетел с мокрого автобана под Котбусом, пробил стальное ограждение и со всей дури врезался в вековую немецкую ель.
Машина вспыхнула как спичка, похоронив в огненном вихре обоих заговорщиков и ни в чем не повинного водителя. Вместе с ними ушли и все их тайны. На Лубянке даже не успели выписать ордера на их арест — ликвидаторы из военного ведомства сработали на опережение. Быстро и эффективно.
В активе у Кузнецова оставался лишь полковник Бурый — брат Анны Никаноровны. Как это ни странно звучит, но тыловика Бурого спасла гибель Сизова и Кравцова. После их устранения не должно было остаться ни виновных, ни подозреваемых. Николая Никаноровича вскоре отпустили из-под ареста, и он вернулся к исполнению своих обязанностей. Однако информация, которой поделилась с резидентом, испуганная сестра, свидетельствовала о том, что Бурый кое-что знает. Вот этого человека и предстояло вывести на откровенный разговор советнику.
Изумрудные велюровые шторы гостиной комитетского особняка в Панкове были задернуты настолько плотно, что сложно было понять, какой сезон на дворе. Дом был щедро обставлен тяжелой классической мебелью, украшен зеркалами и бронзовыми канделябрами, но оттого^ что на полу лежали дешевые синтетические паласы, интерьер казался казенным. Это, впрочем, полностью соответствовало действительности. Пахло здесь так, как обычно бывает в постоянно прокуриваемых помещениях: кисло и уныло. Альбина недовольно передернула плечами. Место их проживания в Берлине ей совсем не понравилось, но не она здесь устанавливала правила.
Майор Орловский, официальный представитель КГБ в Берлине, присланный для связи с боннским гостем из Карлсхорста, где находилась штаб-квартира главной советской спецслужбы в Восточной Германии, произвел на Басовых смешанное впечатление. Несмотря на допуск к сверхсекретной операции, выглядел он несколько легкомысленно и похож был скорее на освобожденного комсомольского работника, нежели на умудренного опытом оперативника. Диссонанс усиливал фестивальный значок с разноцветной ромашкой на лацкане. Но взгляд у Орловского был цепкий, внимательный. Да и майоров в конторе просто так никому не давали.
— Товарищ Басов, Альбина Арсеньевна, рад вас приветствовать на немецкой земле, — учитывая тот факт, что Басовы прилетели из ФРГ, фраза прозвучала двусмысленно.
Но офицер и сам понял это и весело рассмеялся. Обстановка мгновенно разрядилась. Пока Альбина осматривалась в особняке, мужчины перешли к деловой части.
— Майор, простите, как вас по имени-отчеству? — спросил Стрелец.
— Федор Юльевич, — представился Орловский. Если вам так будет удобнее, можете называть меня просто по фамилии.
— Федор Юльевич…
— Давайте без отчества, по имени…
— Принимается. Константин, — советник снова протянул руку чекисту.
Орловский улыбнулся. Улыбка у него была кинематографичная: широкая, открытая, будто специально предназначенная для рекламного плаката. В этот момент он был похож на кого угодно, но только не на представителя спецслужб. Однако интуиция подсказывала советнику: перед ним опасный и сильный напарник, способный на многое.
— Как вам уже, наверное, известно, я здесь для того, чтобы встретиться с полковником Бурым, — продолжал советник. — Есть идеи, как к нему подобраться, не вызывая подозрения у заговорщиков?
— Вопрос сложный. Появляться в Вюнсдорфе с бухты-барахты вам нельзя. Да вас туда и не пустят. Там сейчас секретность высочайшего уровня, — усмехнулся майор.
— Какие есть варианты?
— Если честно, их немного, — признался Орловский. — Послезавтра в нашем посольстве состоится большой прием в честь Фестиваля. Можно было бы попробовать выманить его туда, но это не останется без внимания армейских. Да и не того полета он птица, чтобы ходить по посольским раутам. Придется искать другой путь.