— Ну знаешь, — заметил Орловский. — У нас хоть и выпускают за границу самых проверенных, но просто так шататься по гарнизону им никто не позволит. Мало что они там нафотографируют… Даже без злого умысла! Тут мы несколько ограничены в действиях.
— Но ты все-таки постарайся, не хотелось бы, чтобы полковник Бурый внезапно попал под машину или что еще они там придумают. Это наша последняя возможность прояснить ситуацию и выйти на Грека, кто бы он там ни был.
Автобус притормозил. За окном показался КПП. Над дорогой красовался огромный плакат на русском языке: «Привет участникам X Всемирного фестиваля молодежи и студентов!». Дежурный быстро пропустил автомобиль, в котором ехала Терешкова. Журналистов держал перед шлагбаумом долго, словно намекая, а не отправиться ли им восвояси. Но в конце концов солдат открыл шлагбаум.
Внутри все было как на родине, как в какой-либо типичной воинской части где-нибудь в Подмосковье. Неуютные казармы, окрашенные в белое бордюры, обилие наглядной агитации. Все вокруг было свое, родное, на русском языке.
Гарнизонный Дом офицеров, переживший и балы кайзеровской армии, и строгие совещания генералов вермахта, сегодня напоминал растревоженный улей. Огромный зал на полторы тысячи мест был забит до отказа. Белые воротнички парадных кителей офицеров смешивались с защитными гимнастерками солдат-срочников. На сцене, на фоне бордового бархатного занавеса с золотыми кистями и огромного портрета Ленина, стояла Валентина Терешкова. Ее сильный, уверенный голос разносился из динамиков, заставляя замирать сердца восемнадцатилетних парней, некоторые из которых и сами еще не распрощались с детской мечтой стать космонавтом.
— … И когда земля уходит из-под ног, а в иллюминаторе ты видишь лишь бездонную черноту космоса, ты понимаешь: там, внизу, за тебя держит кулачки вся страна, — рассказывала Валентина Владимировна, и зал взрывался шквалом аплодисментов. — Разве я могла даже подумать, чтобы подвести этих людей? Товарищей по отряду, семью, народ, партию…
Альбина заняла место среди журналистов. В руках у нее была пачка фотографий для автографов. Майор Орловский стоял рядом с начальником политотдела армии, о чем-то оживленно перешептываясь.
Стрелец воспользовался моментом, когда общее внимание было приковано к сцене. Он выскользнул в коридор, миновал тяжелые дубовые двери служебного выхода и оказался на задворках Дома офицеров. Воздух здесь приятно пах сосновой смолой и неприятно — свежим асфальтом.
Ему нужно было найти полковника Бурого. В зале среди офицеров, собравшихся на встречу с Терешковой, Бурого Стрелец не заметил. Сверяясь с планом, который ему предоставил майор Орловский, советник прошел по тенистой аллее мимо служебных пристроек и направился к флигелю, в котором располагались кабинеты тыловых служб. Толкнув массивную дверь с табличкой «Полковник Бурый Н. Н.», он вошел внутрь.
В кабинете, густо заставленном шкафами с картонными папками, пахло табаком и растворимым кофе. За широким дубовым столом сидел изможденный нервный мужчина в форме. Услышав шаги, полковник поднял голову. Появление незнакомца не на шутку встревожило Николая Никаноровича. Любой незваный посетитель вызывал в нем приступ панического страха, с которым он, после задержания никак не мог совладать. Стрелец заметил, как по шее тыловика пробежала едва заметная судорога, а левый глаз начал дергаться.
— Что вы здесь делаете, товарищ? — спросил полковник, медленно опуская руку к телефону внутренней спецсвязи. — Вход в Тыловое управление — по пропускам.
— Полковник Бурый? — тихо произнес Стрелец, закрывая за собой дверь на защелку. — Вам привет от Анны Никаноровны. Так что не торопитесь тянуться к трубке.
— Не впутывайте мою сестру, — просипел тыловик. — Она здесь не при чем.
Было видно, что полковник боится. И не верит гостю и не ждет ничего хорошего от его визита.
— Николай Никанорович, я действительно виделся с вашей сестрой и приехал специально, чтобы встретиться с вами по ее рекомендации. Я — дипломат. Меня зовут Константин Иванович Басов, — Стрелец протянул полковнику свое служебное удостоверение.
— Откуда вы знаете Аню? — недоверчиво посмотрел на посетителя Бурый.
— Она проверяла наше посольство, так мы и познакомились, — продолжал Стрелец, — как раз тогда, когда вас задержали в связи с… известным инцидентом.
— Я ничего не знаю, — военный занял оборонительную позицию. Я совершенно ничего не знаю. Покиньте, пожалуйста, мой кабинет.
— Странно, Анна Никаноровна рекомендовала вас как умного и осмотрительного человека.