— Заходите, — едва слышно, одними губами выдохнул Бурый, увлекая дипломата в темноту подвала.
Бурый протянул руку вправо, безошибочно нащупав на шершавой стене круглый корпус выключателя. Раздался неприятный, громкий щелчок. Под потолком вспыхнула одинокая шестидесятиваттная лампочка, забранная в толстую защитную сетку из оцинкованной проволоки.
В небольшой котельной, куда полковник привел Стрельца, все вокруг было покрыто ровным, толстым слоем пыли, и царило запустение. В углу громоздилась сиротливая куча забытого угольного шлака, оставшегося, судя по всему, еще с прошлых отопительных сезонов. Николай Никанорович прошел вглубь помещения.
— Вот здесь, пожалуй, нас никто не услышит, — уверенно сказал тыловик.
Стрелец внимательно осматривался по сторонам. Запустение, царившее в этом помещении, совершенно не вязалось с порядком, который он видел на территории военного городка ГСВГ. В Вюнсдорфе за неприметный клочок сорняка у бордюра или некрашеную трубу могли снять с должности, а тут — целый заброшенный узел в подвале штабного флигеля.
— Странно, — поделился он своим ощущением с собеседником, остановившись у покрытого ржавчиной манометра. — Как-то все это не соответствует целому. Вокруг образцовый порядок, а здесь…
— У нас теперь новая централизованная система отопления, а эта, — Бурый небрежно махнул рукой в сторону запыленных вентилей, в его голосе промелькнула тень раздражения. — А эта старая кочегарка оказалась никому не нужна. Зато, если что, здесь можно перекинуться парой слов, не боясь посторонних ушей. Чего вы хотите?
— Не стану утверждать, что хотел бы вам помочь, — усмехнулся советник. — Это было бы преувеличением. Николай Никанорович, если у вас хватило неосторожности связаться не с теми людьми, то выпутывайтесь как-нибудь сами.
— А я уже понадеялся, что будете обещать золотые горы…
— Вас это расстроило? — почти ласково поинтересовался Стрелец.
— Нет. Так даже лучше, — твердо произнес полковник, и в его голосе впервые прорезался тон кадрового офицера. — По крайней мере, честно. Не хочу, чтобы из меня сделали дурака в очередной раз. С меня хватит.
Дипломат посмотрел на собеседника. «А ведь он не такой уж и рохля, — подумал Стрелец. — Просто человек недооцененный».
— Скажите, Николай Никанорович, что у вас здесь происходит? — в лоб задал вопрос Стрелец.
— Простите… — полковник запнулся, — как вас там по имени-отчеству?
— Константин Иванович.
— Так вот, Константин Иванович, — Бурый менялся на глазах: плечи развернулись, суетливость стала исчезать. — Вы уверены, что вам стоит во все это лезть. Здесь, знаете ли, и не такие головы теряли.
— Что вы имеете в виду? — встрепенулся Стрелец.
— Полковник Сизов и майор Кравцов — далеко не первые жертвы «несчастного случая» в ГСВГ.
— Вот даже как… — это было серьезное заявление. — И давно у вас началась эта… жатва?
— Да уже года три.
— Три года? — Стрелец не смог скрыть удивления, хотя в глубине души ожидал чего-то подобного. Угон истребителя не мог состояться на ровном месте.
— Да, — угрюмо кивнул полковник. — Как началась у нашего Леньки любовь с капиталистами, так нас тут и залихорадило.
— Что именно вы имеете в виду?
— Не поддерживает армия эту вашу разрядку, Константин Иванович. Вот что я имею в виду, — Бурый с вызовом посмотрел на советника. — Все эти поцелуи с Никсоном, любовь с Брандтом… Совещание по безопасности в Европе… Генералитет считает, что Брежнев сдает позиции. Сдает все, что наши отцы в сорок пятом кровью оплатили. Вот что происходит!
Полковник тяжело вздохнул, словно только что сбросил с плеч неподъемный мешок. В замкнутом пространстве заброшенной котельной его слова прозвучали в высшей степени тревожно.
Стрелец ответил не сразу. Настоящая позиция Николая Никаноровича несколько разошлась с представлениями советника об этом человеке. По словам сестры выходило, что полковник — то, что называется, случайный свидетель, мелкий исполнитель, привлеченный втемную, а вовсе не матерый заговорщик. А он, оказывается, испытывал определенный сантимент к заговорщикам.
— Благодарю вас за откровенность, — Стрелец искал верный тон, стараясь вытянуть из этого разговора по максимуму. — Скажите, кто стоит за ликвидациями? Вы ведь знаете.
Бурый побледнел.
— Так и вы знаете, — после небольшой паузы ответил он.
— Не понял! Простите, — совершенно искренне удивился советник.