— Валентина Владимировна, миленькая, сыночку моему, Юрочке, подпишите! — умоляла полная дама в кружевной шали, протягивая ученическую тетрадь. — Он у меня в третий класс здесь, в Вюнсдорфе, пошел. Мечтает в космос, как вы!
Было видно, что Терешкова устала, ей было душно и хотелось на воздух, но она уже стала заложницей своего успеха. Она приветливо и мягко улыбалась, быстрыми, натренированными движениями ставя размашистые автографы на все, что только попадалось под руку.
— Всем подпишу, товарищи, не волнуйтесь, никто не останется без внимания, — ее чистый, звонкий голос разносился под высокими сводами офицерского Дома культуры. — Женщина, а Юрочке своему передайте — пусть растет, занимается спортом и учится только на отлично. Космос не любит ни слабаков, ни невежд.
— Ура-а-а! — не удержался кто-то из молодых лейтенантов, и толпа снова одобрительно зашумела, выражая свое одобрение.
Фотокорреспонденты ловили ракурсы, Валентина Владимировна хорошо получалась на снимках, и журналисты за это еще больше любили ее.
Чуть в стороне от этой восторженной кутерьмы монументально возвышались высшие чины гарнизона ГСВГ. Они не опускались до суеты с автографами, но их присутствие придавало мероприятию статус совершенно особого события.
Генерал-лейтенант Дятлов наблюдал за происходящим, стоя в тени раскидистой тропической пальмы, которая с незапамятных времен росла в огромной деревянной кадке. Он стоял неподвижно, опираясь на красивую антикварную трость. Не то чтобы она была ему нужна по состоянию здоровья, но выглядела солидно, добавляла ему загадочности, и в случае чего могла быть использована в качестве оружия. Рядом с ним находилась очень худая строгая женщина с балетной осанкой.
Дипломат и его жена шли на звуки, доносившиеся из фойе. До многолюдного места оставалось совсем немного, когда путь советнику перегородил незнакомец.
— Товарищ Басов? Константин Иванович? — уверенно, словно они были давно знакомы, произнес мужчина.
Стрелец инстинктивно отодвинул Альбину чуть назад, за свое плечо. От неожиданности у нее округлились глаза.
Человек перед ними не поддавался описанию. Он был настолько неприметен, что стоило отвернуться, и невозможно было вспомнить, ни цвета волос, ни разреза глаз. «Бывает же такое⁈» — подумал дипломат. Советника поразило, что он не смог даже зафиксировать одежду, в которой был неожиданный собеседник.
— Да, я Басов, — Стрелец постарался, чтобы его голос прозвучал с легким оттенком высокомерного недоумения, свойственного мидовскому чиновнику, которого побеспокоили не по уровню. — С кем имею честь?
— Простите великодушно, что задерживаю, — человек-невидимка едва заметно склонил голову. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Один из корреспондентов сказал, что ваша группа торопится в Берлин. Генерал-лейтенант Дятлов просил передать лично вам вот эти материалы. По линии культурных связей… Товарищ генерал очень просил, чтобы пакет попал к тем, кто вас послал, без промедления. Лично в руки.
Услышав фамилию генерала, Стрелец подобрался. Он не думал, что вся его конспирация так быстро накроется медным тазом. Но внешне он не подал виду, что удивлен. Он молча взглянул на картонную папку, которую протягивал ему генеральский посланец.
— А вы, простите, кто?
— Гомер, Василий Васильевич, — не моргнув глазом ответил тот.
Стрельцу стоило огромных усилий не расхохотаться. Несмотря на опасность и трагизм ситуации, Василий Васильевич Гомер по прозвищу Грек, — если только вояка не соврал, — это было великолепно.
— Что скалитесь? — напускная вежливость в миг слетела с лица Гомера.
Альбина схватила мужа за руку. Она испугалась.
— Да вот, хотел сказать: очень приятно познакомиться, — ответил советник единственное, что пришло ему в голову.
— Папку брать будете? — тон Василия Васильевича снова стал ровным и совершенно равнодушным. — Или нам поискать другого, кто передаст?
— Так вы и есть тот самый Грек? — совершенно некстати, в лоб поинтересовался Стрелец. Он решил навязать собеседнику свой собственный ритм и правила. — В каком звании служите? В какой должности?