— Смотри, Федор Юльевич, если что, с тебя новая камера, — пошутил Власов, чтобы хоть немного разрядить атмосферу.
Тишина действовала не только на Орловского. Они поднялись по ступенькам, Федор толкнул входную дверь. Внутри пахло сухой штукатуркой, старыми бумагами и мастикой для пола.
— Пахнет мертвечиной, — едва слышно прошептал Власов, втягивая носом воздух.
— Тебе кажется. Пошли дальше, — сухо ответил Орловский, хотя его собственное сердце было согласно с журналистом.
Они подошли к кабинету Бурого. Дверь была приоткрыта.
— Пахнет мертвечиной, — повторил Власов. Он приготовил фотоаппарат для съемки.
Орловский кончиком ботинка поддел дверь. Он был готов к любому развитию событий, но внутренне склонялся к тому, что действительно «пахло мертвечиной».
Полковник Бурый сидел в своем рабочем кресле, откинувшись на спинку. Его голова была неестественно запрокинута назад, а на правой стороне черепа, прямо над виском, чернело рваное отверстие, окруженное запекшейся, почти черной кровью. В широко открытых глазах полковника отражалась вечность. Смердело порохом.
Власов начал фотографировать. Орловский был уверен, что капитан — настоящий профессионал и не упустит ни одной детали.
Федор приблизился к столу, приложил два пальца к сонной артерии Бурого, хотя и без того было ясно, что полковник мертв. Они опоздали всего на пару минут. Тело было еще совсем теплым.
— Вот тебе и «тринадцатый», — пробормотал себе под нос Орловский.
— Что ты сказал? — уточнил коллега.
— Неважно, — ответил майор. — Важно другое. Я не вижу пистолета.
— Выходит, мы их спугнули, — заметил Власов, продолжая щелкать фотоаппаратом. — А все могло бы сойти за банальное самоубийство.
— Может, еще и сойдет, — обронил Орловский.
Власов не стал задавать лишних вопросов. Это было не его расследование. Он делал то, что был должен — фотографировал.
Орловский был уверен, что в одном из соседних кабинетов притаился убийца. И когда они уйдут, он закончит инсценировку. Можно было, конечно, сделать попытку захватить злодея, но это не имело никакого смысла. Комитетчик знал: если они наделают шума, то из гарнизона выедут в компании с Бурым.
Стрельцу показалось, что генерал Дятлов намеренно затягивает разговор с ними. Словно ждет какой-то отмашки. Беседа становилась бессмысленной, неинтересной и утомительной, превращаясь в пустопорожнюю болтовню. Петр Вацлавович то и дело поглядывал на массивный генеральский хронометр.
«Чего же ты ждешь, коварный змей?» — Стрелец снова и снова задавался этим вопросом. Он видел, что напряжение нарастало и у генерала. Неизвестно, сколько вся эта светская болтовня могла продолжаться, но появление адъютанта изменило все. Как Стрелец ни старался, но разобрать, что офицер вполголоса наговорил своему грозному командиру, так и не смог. Дятлов побледнел, кулаки его сжались. Другой реакции советник не заметил.
— Товарищи, вынужден с вами попрощаться, служба, знаете ли, — резко заявил он. — Альбина Арсеньевна, Константин Иванович, мы с супругой всегда рады вас видеть в ГСВГ.
Рувимская лишь кивнула головой. Альбина решила, что не стоит разбираться в том, какой смысл крылся за этим величественным жестом, поскольку он, скорее всего, ничего не значил. Театр есть театр.
Стрелец заметил Орловского в компании симпатичного бородача. На душе потеплело. Федор Юльевич улыбался так широко и искренне, будто пару минут назад не он обнаружил тело Бурого.
— Константин, пора сматывать удочки и по возможности поскорее, — прошептал Орловский. — Нам не хватило пары минут. Мне очень жаль.
Незаметно, так, чтобы не видел даже советник, Орловский протянул Альбине кассету с отснятой пленкой. Она как ни в чем не бывало засунула ее в косметичку.
Высокий Саня Власов зычно подгонял коллег и разгонял зрителей:
— Товарищи, проявим уважение, до Берлина дорога неблизкая, а Валентине Владимировне сегодня еще выступать в Союзе немецкой молодежи. Так что прошу всех на выход. Пресс-автобус уже ждет вас, осталось только занять места. Давайте, товарищи, поторапливайтесь!
Дипломат смотрел на журналиста и представлял его в роли кинематографичного массовика-затейника где-нибудь в Сочи. Отличный получился бы зазывала.
В салоне автобуса, покидавшего территорию главного советского военного городка за рубежом, царило оживление. И хотя встреча с Терешковой уже давно закончилась, журналисты все еще находились под впечатлением, они делились наблюдениями, фантазировали по поводу будущего космонавтики и мечтали о том, что когда-нибудь одному из них удастся самому снять нашу планету прямо оттуда.