– Мистер Мак-Грегор, – сказал Молотов. – Я надеюсь, вы познакомились с нашими азербайджанскими гостями.
Мак-Грегор не сразу оправился от удивления.
– Только с двумя, – сказал он виноватым тоном.
– Надо вам побеседовать с доктором Джехансузом. Ведь вы его знаете?
– Знаю. – Мак-Грегор посмотрел на старика, который дремал в углу.
– Для вас неожиданность – встретить его в Москве?
– Для меня всякая встреча в Москве неожиданность, – ответил Мак-Грегор. – То есть я хочу сказать, для меня неожиданность, что я сам в Москве. Тут сплошные неожиданности. – Это прозвучало не слишком вразумительно, и Сушков засмеялся.
– Жаль, что вы так скоро уезжаете, – сказал Молотов.
– Мы думали еще немного задержаться, – ответил Мак-Грегор и вдруг, к собственному изумлению, прибавил: – Лорд Эссекс надеялся, что нам всем удастся встретиться еще раз. – Ему не хотелось делать этот шаг, но он помнил о своих обязанностях.
– Вам кажется, это принесло бы пользу? – Молотов снял пенсне, потер переносицу и снова надел пенсне.
– Мне кажется, лорд Эссекс очень желает этой встречи, – сказал Мак-Грегор с отнюдь не дипломатическим прямодушием.
– И вы думаете, что нам стоит встретиться? – повторил Молотов свой вопрос.
– Пожалуй, это единственный шанс на успех, – сказал Мак-Грегор.
– Что ж, попробуем это устроить, – сказал Молотов и поднял свой бокал, чтобы чокнуться с Мак-Грегором. Но у Мак-Грегора в бокале не оказалось вина, и он бросился к столу наливать.
– Как же это вы допускаете, чтобы у англичанина в России был пустой бокал? – сказал Молотов Сушкову. – Налейте ему и выпейте с ним. – Он не стал дожидаться и вышел из комнаты.
Эссекс выждал несколько минут, затем подошел к Кэтрин и вместе с ней направился к выходу. Он посмотрел на Мак-Грегора, пытаясь поймать его взгляд, но Мак-Грегор был уже на другом конце комнаты и беседовал с азербайджанцем, не обращая на Эссекса ни малейшего внимания.
– Он себя довольно странно ведет сегодня, – сказала Эссексу Кэтрин. Она не на шутку злилась на Мак-Грегора за то, что он не старался быть все время с нею. Себя она совершенно в этом не винила, виноват был только сам Мак-Грегор. У нее было такое чувство, будто он обманул какие-то надежды, которые она на него возлагала.
– Да, очень странно, – сказал Эссекс. – Где он пропадал весь вечер? Он мне был нужен.
Кэтрин взяла Эссекса под руку.
– Не следовало с утра поить его шампанским, – сказала она. – И вообще никогда не давайте ему шампанского. Это не для него, он только становится невежливым, когда выпьет.
Теперь уже виноват был не только Мак-Грегор, но и Эссекс.
– Ну, с меня, пожалуй, хватит, – сказал Эссекс. – Хотите, поедем домой?
– Хочу, – сказала она. – Эти крепкие кавказские вина нагоняют на меня тоску и сон.
Они не спеша вышли на лестницу; Эссекс умел исчезать незаметно, когда это требовалось.
– А Мак-Грегор? – спросила Кэтрин. Ей не хотелось уезжать без Мак-Грегора. Она жаждала излить на него свою досаду и даже оскорбить его, если удастся.
Эссекс тоже хотел поговорить с Мак-Грегором, но тот упорно избегал их.
– Мак-Грегор отлично обходится без нас, – язвительно заметил он. – Ну что ж, пускай. Дорогу домой он найдет.
Кэтрин не настаивала. – Он почему-то заупрямился, – сказала она. – Вообще иногда я удивляюсь вашему долготерпению.
Они спустились вниз и подождали, пока разыщут их шубы. У Эссекса не нашлось мелочи, чтобы дать на чай старику-гардеробщику, но здесь это его не смутило. С подъезда выкликнули их машину; они вышли на улицу, и шум разговоров, смеха, музыки и пения слился позади в глухой нестройный гул.
– Ну, что Молотов? – спросила Кэтрин, когда машина покатила к посольству.
Эссекс отлично понял значение этого вопроса.
– Ничего, все в порядке, – уклончиво ответил он. Ему сейчас не хотелось думать о делах. Он так и не знал, согласился Молотов на встречу или не согласился. Может быть, Мак-Грегор что-нибудь сообщит; значит, оставалось только ждать Мак-Грегора, хотя ожидание было Эссексу так же ненавистно, как мысль о старости. Он постарался выкинуть все это из головы и повернулся к Кэтрин.
– Вы изумительно красивая женщина, Кэти, – сказал он и прижал к себе ее руку. – Слава богу, что вы англичанка. – Кэтрин не отстранилась.
Когда они подъехали к посольству, Эссекс сказал: – У меня наверху есть еще бутылка шампанского. Хотите зайти, выпить со мной бокал?
– А что-нибудь поесть у вас найдется? – спросила Кэтрин.
– Экономка всегда оставляет мне печенье и сыр.
– Ну, если сыр, так я зайду, – сказала Кэтрин.
Шел сильный снег. Чугунная ограда, улица, река – на всем лежал толстый мягкий снежный покров. Холодный воздух бодрил, но они поспешили в комнату Эссекса, где топился камин. На маленьком столике стояло печенье, сыр и термос с горячим какао.
– Можно сразу и приниматься? – спросила Кэтрин. Звук собственного голоса показался ей каким-то нетвердым.
– Ну, конечно. – Эссекс помог ей снять шубку. – Но неужели вы там не наелись?
– Никогда не ем на приемах, – ответила она. – Мне не нравится такая еда.
Они ели и пили молча; шампанское, тепло камина создавали настроение уютного покоя. Это настроение не хотелось нарушать, и все же Эссекс должен был его нарушить, потому что ему хотелось от Кэтрин большего. Он чувствовал, что это будет нелегко. Кэтрин сидела рядом с ним, не противилась его близости, манила своей душистой теплотой, но никак его не поощряла. А Эссексу нужно было, чтобы его поощрили, он этого ждал, но он ждал слишком долго, и Кэтрин вдруг встала.
– Пора, – сказала она. – Я совсем сплю.
– А может быть, вы останетесь? – тихо сказал Эссекс.
Она взяла со стула свою шубку.
– Нет. Это ни к чему, – ответила она, и Эссекс не понял, о чем она думала. Но он чувствовал в ней какую-то напряженность. Он подошел к ней и осторожно положил ей руки на плечи, легко, почти не касаясь ее. Она не отстранилась, но покачала головой и сказала: – Не надо, Гарольд, – потом повернулась и пошла к двери.
На пороге она остановилась и спросила совсем обычным тоном, так, чтобы не осталось никакой неловкости: – Вы еще долго рассчитываете задержаться здесь? – Это был тот же вопрос о Молотове, только в другой форме.
– Нет, недолго, – сказал Эссекс. – И вы должны уехать в Лондон вместе со мной.
– Когда Дрейк узнает про сегодняшнее, мне все равно придется уехать. Ну, спокойной ночи, Гарольд, и не пейте больше шампанского. Ложитесь спать.
Она затворила дверь, и Эссекс остался один со своими мыслями о ней.
Кэтрин медленно спустилась по главной лестнице. Ей было жарко, и в то же время она чувствовала, что внутри у нее все дрожит. Она не знала, что тут виной – шампанское или непонятная злость, которую в ней вызывал Мак-Грегор. Ей захотелось выйти на улицу, на холод. Падающий хлопьями снег сразу умиротворил ее, но она решила не входить в дом, пока не успокоится совсем. Она перешла набережную и остановилась у парапета над рекой. Облокотившись на свежий, еще не примятый снег, она устремила взгляд на замерзшую реку, всю в отсветах кремлевских огней. Ее все еще лихорадило; она набрала в горсть снегу и стала тереть себе лицо. Вдруг она испуганно вздрогнула – чей-то голос за ее спиной сказал: – Что вы здесь делаете, Кэти?
Это был Мак-Грегор.
– Мак-Грегор, милый, – сказала она, выронив снежный комок. Она ухватилась за отвороты его пальто и почти припала к нему. Мак-Грегор был удивлен; волнение Кэтрин мгновенно передалось и ему.
– Вы вся в снегу, – сказал он и, сняв перчатку, стал смахивать снег с ее волос, бровей, подбородка. Она не выпускала отворотов его пальто и тянула, тянула его к себе, так что, в конце концов, он не выдержал и схватил ее за плечи. Он слышал, как глубоко и прерывисто она дышит.