Корбо поморщился.
— Я не… — начал он и смолк.
Майлз издал поощряющий звук. И тут мичмана прорвало:
— Не нужна мне больше эта чертова карьера! Я не хочу участвовать в… — он неопределенно взмахнул рукой, — …этом . В всем этом… идиотизме.
Стараясь не давать волю сочувствию, Майлз спросил:
— Каков ваш нынешний статус? Как долго вы уже служите?
— Я подписался на один из этих новых пятилетних контрактов — по истечении срока я могу либо продолжить службу, либо уйти в запас. Я прослужил три года, осталось еще два.
Когда тебе двадцать три, два года все еще кажутся долгим сроком, напомнил себе Майлз. На этом этапе своей карьеры Корбо мог дослужиться только до ученика младшего пилота, не больше, хотя его назначение на “Принц Ксав” подразумевало высокую оценку.
Корбо помотал головой:
— Теперь я будто вижу все в ином свете. Воззрения, которые я воспринимал как должное, эти шуточки, замечания, замашки — он теперь задевают меня. Раздражают. Люди вроде сержанта Тучева, капитана Брана… Боже, неужели мы всегда были так отвратительны?
— Нет, — возразил Майлз. — Мы были гораздо хуже. Это я могу лично засвидетельствовать.
Корбо устремил на него испытующий взгляд.
— Но если бы тогда все сторонники прогресса решили устраниться от дел, как сейчас намереваетесь сделать вы, тех перемен, которые произошли на моем веку, просто не было бы. Мы изменились. И можем измениться еще сильнее. Не сразу, нет. Но если все достойные люди уйдут, а идиоты останутся верховодить, вряд ли это будет на пользу будущему Барраяра. Которое мне небезразлично. — Он сам поразился тому, сколько искренности было в этих словах, как правдивы они стали с недавних пор. Он подумал о двух репликаторах в охраняемой комнате особняка Форкосиганов. “Я всегда считал, что мои родители могут все исправить. Теперь моя очередь. Боже милостивый, как же это случилось?”
— Я даже представить не мог, что бывают такие места, как это. — Теперь широкий взмах Корбо, сообразил Майлз, означал Пространство Квадди. — И такая женщина, как Гарнет Пятая. Я хочу остаться здесь.
Безрассудный молодой человек принимает серьезнейшее решение, руководствуясь лишь сиюминутными побуждениями — Майлз предчувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Станция Граф весьма привлекательна на первый взгляд, это бесспорно, но Корбо вырос в открытой местности, с настоящей силой тяжести, с естественной атмосферой — сможет ли он привыкнуть к жизни здесь, или же им постепенно овладеет техно-клаустрофобия? А эта молодая женщина, ради которой он собирался пожертвовать всем — стоит ли она того? Или спустя какое-то время окажется, что Корбо был для нее всего лишь мимолетным увлечением? Или даже досадной ошибкой. Черт, да они ведь знакомы всего несколько недель — никто не может знать наверняка, и менее всего сами Корбо и Гарнет Пятая.
— Я хочу оставить службу, — заявил Корбо. — Не вынесу этого больше.
Майлз попытался снова:
— Если вы заберете назад прошение о политическом убежище прежде, чем квадди отклонят его, можно затерять его в вашей нынешней юридической неопределенности и сделать так, чтобы оно и вовсе исчезло, никак не отразившись на вашей карьере. Если не заберете прошение сами, вас непременно обвинят в дезертирстве, что сильно вам повредит.
Корбо поднял глаза и встревоженно спросил:
— А из-за перестрелки, которую развязали тут люди Брана со службой безопасности квадди, будет ли это считаться дезертирством в разгар битвы? Хирург с “Принца Ксава” сказал, что скорее всего так и будет.
За дезертирство “в разгар битвы”, перед лицом противника, по барраярскому военному кодексу полагалась смертная казнь. Дезертирство в мирное время каралось долгосрочным заключением в чрезвычайно мерзких военных тюрьмах. И то, и другое казалось чрезмерно расточительной тратой человеческого потенциала, учитывая все обстоятельства.
— Думаю, для того, чтобы назвать это происшествие битвой, понадобится очень хитро извратить юридические определения. И вдобавок это идет вразрез с ясно заявленным желанием императора поддерживать мирные отношения с этим важным торговым центром. И все же… при достаточно враждебно настроенном суде и неумелой защите… Вряд ли разумно идти на такой риск, если его можно избежать. — Майлз задумчиво потер рукой губы. — А вы, часом, не были пьяны, когда сержант Тучев пришел за вами?