Поддержанные пулеметным огнем, наши моряки шаг за шагом продвигались по палубе вражеского корабля. То тут, то там вспыхивали короткие яростные схватки, звучали залпы, как вдруг наступило странное затишье.
— Что за черт? — выдохнул я, вытирая покрывшийся испариной пот.
— Константин Николаевич, вы ранены? — обеспокоенно поинтересовался Юшков.
— Кажется, нет. А что?
— У вас кровь…. Доктора!
— К черту доктора. Лучше узнайте, что там случилось?
— Британцы выкинули белый флаг!
— Что?
— Мы победили!
Некоторое время я молчал, пытаясь осмыслить случившееся. После чего задал своим офицерам вопрос.
— Где Кокрейн⁈
— Ваше высочество, — с трудом переводя дух, сообщил присланный Тимирязевым морпех. — Так что, вражеский адмирал сдаться желают! Но только вам.
— Что?
— Говорит, мол, отдам шпагу только Черному принцу.
— Почестей захотел? — скрипнул я зубами, с трудом сдерживаясь от желания отдать приказ, чтобы старого пирата без всяких сантиментов выбросили за борт. Но, бросив случайный взгляд на своих подчиненных, вдруг понял, что они подобного кунштюка нисколько не оценят. Нет, выполнить, может, и выполнят, но не поймут. Для них он сейчас просто пленный, с которым следует поступить согласно нынешним обычаям войны…
— Коли так, ведите его сюда. Иначе много чести…
Через пару минут к нам подвели сдавшихся британских офицеров во главе с самым прославленным со времен Нельсона адмиралом Великобритании. Следует отдать сэру Томасу должное. Вопреки всем обстоятельствам, старый пират вел себя абсолютно невозмутимо. Надменный взгляд, прямая спина, безукоризненно, как и подобает настоящему джентльмену, сидящий мундир. И лишь забрызганные кровью белые панталоны да немного взъерошенная прическа показывали, что адмирал сейчас не на приеме в Вестминстерском дворце.
Увидев меня, Кокрейн величественно кивнул, после чего одним движением руки отстегнул все еще висевшую на поясе шпагу.
— Вы победили, ваше императорское высочество, — протянул он мне свое оружие.
— Вы и ваши люди храбро сражались, — вынужден был ответить я, принимая оружие поверженного врага.
— Благодарю.
— В любом случае, мы наконец-таки встретились, не так ли?
— О да. Но говоря откровенно, я представлял эту встречу несколько иначе.
— Сказать по правде, я тоже.
— Лицом к лицу с оружием в руках? — криво усмехнулся адмирал.
— Что-то в этом роде…
— К сожалению, ваше высочество, я слишком стар для подобных свиданий. Тем не менее, наше с вами дело необходимо закончить…
— Какое еще дело? — удивился я.
— Вот это! — с неожиданным для столь пожилого джентльмена проворством сунул руку за отворот мундира адмирал и выхватил маленький двуствольный пистолет размером чуть больше моего дерринджера. После чего прогремел выстрел. Впрочем, как тут же выяснилось, сделал его вовсе не Кокрейн, а внимательно наблюдавший за церемонией Воробьев.
Выпущенная моим телохранителем пуля ударила старого пирата в грудь, заставив отшатнуться и выронить оружие. В глазах сэра Томаса на какое-то мгновение промелькнуло нечто вроде недоумения, после чего он рухнул на палубу и испустил дух на глазах всех присутствующих.
— Что, черт возьми, это значит? — прорычал я, машинально теребя кобуру с уже разряженным револьвером.
— Ваше высочество, — первым опомнился капитан «Виктора Эммануила». Лицо его побелело от ужаса, несмотря на въевшийся в кожу загар. — Клянусь честью, ни я, ни мои подчиненные не подозревали о намерениях сэра Томаса! Понимаю, вы имеете все основания для гнева, но ради всего святого, проявите милосердие…
— Честью⁈ Милосердия⁈ — прорычал я в ответ, с трудом удерживаясь от желания, как следует пнуть лежащее подле меня тело. — Да что ваша мерзкая нация торгашей и предателей может знать об этих вещах⁈
— Константин Николаевич, с вами все хорошо? — бочком вклинился между нами Юшков, явно опасавшийся, что я могу устроить расправу.
— Все нормально, — после недолгой паузы отозвался я. — Пленных разоружить и в трюм! Всех, кто попытается оказать сопротивление — за борт!
— Слушаюсь!
— Как ваше имя? — спросил я, немного отойдя, у пленного офицера.
— Кэптэн Джеймс Вилкокс к вашим услугам, милорд.
— Если вы и ваши люди проявите благоразумие, вам ничего не угрожает.
— Благодарю…