— Воробьев, ко мне! — потеряв всякий интерес к капитану вражеского флагмана, отвернулся я.
— Я здесь, ваше высочество, — вытянулся передо мной Василий.
— Благодарю за службу, прапорщик. Не забуду.
— Но я только унтер…
— Сказано тебе, прапорщик, значит прапорщик! — грубовато перебил его Юшков. — Поздравляю с первым офицерским чином!
— Покорнейше благодарю, — машинально ответил тот, не веря в случившуюся с ним метаморфозу.
Не знаю, на что рассчитывал Кокрейн, но одно точно. Если бы его затея удалась, мои матросы вырезали бы всех на борту «Виктора Эммануила» до последнего юнги — пороховой обезьянки. Но и теперь мне стоило немалых усилий, чтобы пресечь расправу. Британцы и сами поняли, как близко от них прошла смерть, и сдались без уговоров и ропота.
Впрочем, вскоре выяснилось, что покладистость англичан (а возможно, и коварный замысел их адмирала) была вызвана приближавшимися к нам на всех парах линейному кораблю «Вола» и фрегату «Мария». Но как бы то ни было, точка в сражении оказалась поставлена. К сожалению, пока мы дрались с вражеским флагманом, на «Колоссусе» успели поставить паруса и отойти подальше от места схватки. Капитан «Круизера» ушел еще раньше, здраво рассудив, что его не отличавшиеся большим калибром пушки не смогут оказать должной поддержки товарищам. Преследовать их никто не стал…
Я в тот момент находился в каком-то странном расположении духа. Казалось, мое желание осуществилось. Кокрейн не просто побежден, но и мертв. Более того, опозорен перед смертью. Но я почему-то не чувствовал удовлетворения. В конце концов, его эскадра и так потерпела окончательный разгром. Стоило ли гнаться за ним, рискуя собой, своим сыном, кораблем с людьми, наконец? — раз за разом задавал я себе вопрос и не находил ответа.
— Папа, что с тобой? — еле слышно прошептал пробравшийся ко мне в каюту Николка.
— Все хорошо, малыш, — вздохнул я, обнимая его.
— Мы победили?
— Да.
— И теперь никогда не расстанемся?
— Обещаю!
Стоит ли удивляться, что на встречу с королем Фредериком я взял с собой сына. К счастью, с ним все было хорошо, за исключением небольшой царапины на лбу, полученной по неосторожности. Что интересно, практически на том же месте, что и у меня. Сделанные судовым лекарем перевязки придали нам обоим до невозможности геройский вид.
— Ваш сын был с вами в сражении? — изумился король, не подозревая, что оказался, по меньшей мере, восьмым человеком, задавшим мне сегодня этот вопрос. И если поначалу отвечал серьезно, сейчас мне захотелось немного пошутить.
— В абордажной схватке он не участвовал, — скупо улыбнулся я.
— Э?
— Это правда, ваше величество, — с достоинством ответил мой отпрыск. — Все, что мне доверяют пока, это подносить порох!
К слову сказать, Николка ничуть не погрешил против истины. Вернувшийся после боя к роли дядьки Семен Ермаков и впрямь неоднократно объяснял ему обязанности орудийных номеров и даже разрешал участвовать в учениях. Так что таскать картузы с порохом ему действительно приходилось. А то, что это было не во время сражения, он с присущей ему скромностью просто не упомянул…
Стоит ли удивляться, что его величество тут же пожаловал моего отпрыска рыцарским крестом Даннеброг. После чего между нами состоялся доверительный разговор.
— Позвольте еще раз поздравить ваше императорское высочество с выдающейся победой! — начал король.
— Сердечно благодарю ваше величество за добрые слова.
— Я уже отдал приказ оказывать вашей эскадре все возможное содействие. Но быть может, есть что-то, что я мог сделать для вас лично?
— Вы и так сделали больше, чем мы могли бы рассчитывать, принимая во внимание требования нейтралитета, коим ваша страна неукоснительно следует. Поэтому я скажу нет. Небольшой ремонт для наиболее пострадавших кораблей моей эскадры, чтобы они могли без риска вернуться в родную гавань, и врачебная помощь раненым — это все, что нам нужно. Разве что…
— Слушаю вас.
— Ваше величество, я слышал, вы запросто общаетесь со своими подданными, не обременяя их требованиями соблюдать этикет. Все, что я хочу, чтобы вы оказали подобную честь и мне. Хотя бы в неофициальной обстановке. Я, знаете ли, не слишком жалую все эти придворные церемонии…
— Охотно, друг мой. Можете звать меня просто Фредериком. И в знак наших добрых отношений позвольте представить вам мою супругу — графиню Даннер.
Момент на самом деле был скользкий. За титулом графини скрывалась морганатическая супруга короля и бывшая балерина Элиза Расмуссен. Несмотря на то, что брак их был освящен церковью, придворные не считали ее настоящей королевой и старательно игнорировали. Но мне до местных заморочек не было никакого дела, а потому…