Тем не менее, Нью-Йорк кишел ирландцами, среди которых оказалось немало участников восстания 1848 года, вынужденных бежать в САСШ после его провала. И почти все эти решительно настроенные и не боящиеся крови люди сразу по прибытии в Америку записались в один из четырех ирландских добровольческих полков. 9-й, 69-й, 72-й и 75-й [1]. Впрочем, по русским меркам эти ополченческие формирования не дотягивали и до батальона, да и в плане выучки вызывали скорее раздражение, зато энтузиазма у них хватало, все грезили свободой родного острова и стремились сражаться с ненавистными британцами.
Оставалось лишь поднести спичку к фитилю, чтобы вся эта критически настроенная масса вспыхнула. И такой спичкой стал шкипер «Аляски» Патрик О'Доннелл, с комфортом расположившийся в небольшом, но весьма приличном особняке с прислугой на той самой, делящей Манхэттен пополам респектабельной 5-й авеню.
Там он с охотой принимал не только партнеров по бизнесу (или точнее сказать, скупщиков добычи), но и своих старых знакомых, помнивших его совершеннейшим голодранцем. Разлетевшиеся по всем трущобам слухи о свалившемся на Пата богатстве вызвали настоящий ажиотаж. И никто даже не подозревал, что и дом и роскошный выезд новоявленного миллионера находятся в аренде.
Одним из первых, клюнувших на этот крючок, оказался молодой капитан Майкл Коркоран. Он состоял в 69-ом ирландском добровольческом полку. О'Доннелл привел его одним из первых и отрекомендовал исключительно с положительной стороны.
— Не смотрите, что он такой худой, кэп! Этот парень крепок как закаленная сталь и решителен не меньше, чем любой из нас.
— Да уж, — удивленно протянул Иван Алексеевич, разглядывая худого как жердь темноволосого ирландца с пронзительным взглядом серых глаз.
— Кроме того, его мать Мэри МакДонах из рода самого Патрика Сарсфилда! — донельзя торжественным тоном продолжил Патрик, явно рассчитывая произвести впечатление на командира.
— А кто это? — удивился Шестаков, весьма смутно представлявший себе, о чем говорит его штурман.
— Ну как же, кэп, — даже растерялся от подобной бестактности О'Доннелл, — Мой тезка, Пат Сарсфилд — предводитель Диких гусей [2]. Знаменитый герой Ирландии!
— Вот оно что! — с понимающим видом отозвался капитан первого ранга, ведущий свою родословную от одного из дружинников Дмитрия Донского, после чего с истинно американской приветливостью обратился к своему гостю. — Рад знакомству, Майкл. Хотите что-нибудь выпить? Чай, кофе…
— Благодарю, сэр, но…
— Тогда, может быть, что-нибудь покрепче?
— Если можно, виски, — непроизвольно дернув кадыком, выдавил из себя Коркоран.
— Хм. Ирландского у нас нет, водка закончилась, но без угощения я вас не оставлю. Хотите настоящий ямайский ром?
— Никогда не пробовал…
— Поверьте, вам понравится, — ухмыльнулся капитан первого ранга, разливая янтарный напиток по рюмкам.
После чего они выпили, и радушный хозяин приоткрыл перед своим гостем коробку с самыми настоящими кубинскими сигарами.
— Угощайтесь!
Никак не ожидавший подобного отношения Майкл осторожно выковырял одну, отметив про себя, что каждая стоит как недельный труд поденщика. Пользоваться гильотинкой он не умел, но Шестаков пришел к нему на помощь, и ирландец смог, наконец, блаженно затянуться.
— Благодарю, сэр. Вы очень добры, — выпустив первые, самые ароматные клубы табачного дыма, искренне сказал Коркоран.
— Боже, какие пустяки, — отмахнулся Иван Алексеевич, которому проявленное гостеприимство и впрямь ничего не стоило, ведь и ром, и табак с сигарами, а также многие другие полезные вещи еще совсем недавно хранились в трюмах захваченных им судов.
Большая часть, конечно, была пущена с молотка, но кое-что бравый моряк оставил для своих нужд. Чтобы, так сказать, иметь возможность скрасить тяготы и лишения военной службы. И лишь когда гость окончательно размяк, пришла пора поговорить о деле.
— Я слышал, сэр, — начал ирландец, — вам нужны толковые и храбрые люди. Я знаю парочку таких, но они не моряки.
— Всего парочку? — с усмешкой посмотрел на него Шестаков.
— Парочку десятков или сотен. Все зависит от того, что вы затеяли…
— Я думал, род моих занятий вам известен.
— В том-то и дело. Вы воюете с англичанами на море, и вам нужны моряки. Это понятно, но при чем тут я и мои люди?
— Вы правы и не правы одновременно, мой друг. Мы действительно воюем с англичанами, но не только на море. Они, как вы вероятно слышали, неоднократно высаживались на нашу землю и вели себя при этом не слишком…