Размышляя, как доставить всех этих без сомнения храбрых, но не слишком дисциплинированных людей на Изумрудный остров, оставаясь при этом незамеченным, Шестаков едва не сломал голову. Пока, наконец, не пришел к парадоксальному на первый взгляд решению. Не таиться вообще, а идти караваном, подняв нейтральные флаги.
Поначалу вожди ирландцев отнеслись к этой идее без малейшего энтузиазма. По их мнению, этот план был сродни самоубийству. Единственным, кто поддержал идею русского офицера, оказался Пат О'Доннелл, назначенный самопроизведённым в генералы Томасом Мигером капитан-командором и командующим военно-морскими силами «Ирландской Освободительной Армии».
— Вот что я вам скажу, парни, — без обиняков заявил он своим товарищам. — Я давно знаю мистера Шестаков и могу сказать одно. Он говорит дело! Весь прошлый год мы охотились на корабли англичан и неплохо преуспели в этом. Вы просто не представляете, на что он способен.
— И что, он приведет нас прямо в гавань Дублина? — криво усмехнулся генерал.
— Если вам туда нужно, то почему нет? — пожал плечами Иван Алексеевич.
— Хм, — растерялся Мигер. — Вообще-то мы думали высадиться на побережье Коннахта. В Слайго, Баллине или Голлуэе, а уже оттуда двинуться на Дублин. В тех краях у нас много сторонников, так что наши силы вырастут…
— От Дублина до Голлуэя примерно 200 верст по прямой или 118 миль, — прикинул Шестаков.
— Почти 130, сэр, — почтительно поправил его бывший штурман, — если считать сухопутными.[1]
— Без разницы, — пожал плечами капитан первого ранга. — В любом случае, понадобится четыре, а то и пять дней усиленного марша. И это еще при хорошем раскладе. За это время англичане не только узнают о вашем появлении, но успеют подготовиться к встрече.
— Черта с два! До Дублина идет железная дорога. Мы захватим поезд и доберемся до места максимум за сутки!
— А еще там есть телеграф. Так что пока вы будете искать машинистов и захватывать паровозы, о вашем появлении станет известно всем: от королевы Виктории до последнего констебля!
— Они есть среди местных жителей. Они охотно помогут нам.
— Вы в этом уверены?
— В крайнем случае, мы их заставим!
— А если нет? Что будет, если работники железной дороги разбегутся или уведут паровозы подальше от места высадки? Или, допустим, ваши ребята встретят старых знакомых и захотят отметить будущее освобождение? Пока вы приметесь собирать их по местным пабам, англичане успеют приготовиться.
— И что же нам делать? — угрюмо посмотрели на него вожди инсургентов.
— Если в наши намеренья входит захват Дублинского Арсенала, то и высаживаться мы должны там! — решительно заявил своим соратникам О'Доннелл.
— Но эти места просто кишат патрулями красномундирников! — попытался возразить Мигер.
— Тем лучше! Значит, они нас там не ждут!
— Вот что я вам скажу, господа, — вмешался Шестаков. — Моя задача заключается в том, чтобы высадить вас в Ирландии. И можете мне поверить, на западном берегу это сделать куда проще, чем на восточном. Но также я хочу, чтобы ваша борьба увенчалась успехом. А потому предлагаю рискнуть. В конце концов, рисковать мы будем вместе.
— Скажите, сэр, — испытующе посмотрел на него Мигер. — Какой прок вам от нашего успеха? Вы ведь не ирландец…
— Все просто. У нас с вами общий враг — англичане. Поэтому мы с вами обречены на союз. Впрочем, если не хотите, можете отказаться. Я высажу вас на берег, после чего со спокойной совестью уйду в море!
— Хорошо, — кивнул генерал и протянул руку. — Я вам верю!
Как ни странно, дерзкий план Шестакова удался. Идущий под разными, но в основном британскими флагами караван парусников под охраной двух корветов совершенно не заинтересовал британские патрули. Поэтому они спокойно вошли в Кельтское море, спокойно миновали южную оконечность родного острова и направились в сторону Дублина, рассчитывая, что уже к вечеру следующего дня увидят огни «Пулбег Лайтхауса» — знаменитого дублинского маяка, стоящего на глубоко вдающемся в море искусственном мысе.
Однако, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает! Неожиданная встреча едва не сорвала их отчаянное предприятие. День перевалил за половину, когда на горизонте появились паруса, не вызвавшие поначалу у Шестакова особого беспокойства. Однако время шло, и вскоре к ним приблизился оказавшийся военным корабль.
— Это британский патруль? — мрачно осведомился Миггер.
— Флаг не видно, — пожал плечами начальник артиллерии поручик барон фон Таубе. — Но похоже на то.