— Проклятье! И что теперь делать?
— Не стоит паниковать раньше времени, сэр. Это обычный корвет, если он вздумает напасть на нас, ему же не поздоровится.
В словах офицера «Аляски» был свой резон. После памятных событий на Белом море в распоряжении отличавшегося редкой практичностью Шестакова оказалось большое количество мощных британских пушек, которыми он воспользовался, чтобы усилить вооружение «Аляски».
Не удовлетворившись этим, Иван Алексеевич попытался выбить себе хотя бы пару новейших орудий Баумгарта, полудюжину картечниц, а также несколько шестовых мин. Но получил жесткий отлуп. В особенности по поводу нарезных орудий. В тот момент их не хватало даже для спешно сооружающихся броненосцев. Мины ему тоже не дали, справедливо рассудив, что условий для хранения динамита на находящемся в дальнем плавании корабле нет, а потому дело может кончиться плохо. В общем, единственным, чего ему удалось добиться, стала пара митральез, одну из которых успели даже испытать во время абордажа.
— Но как он мог догадаться, что мы не англичане? — буквально прорычал вцепившийся в фальшборт ирландец.
— А ему и нужны англичане, — ухмыльнулся недавно присоединившийся к ним Шестаков.
— В каком смысле? — ошарашенно посмотрели на командира все присутствующие.
— В самом прямом, — вздохнул Иван Алексеевич, после чего продолжил немного менторским тоном. — Удивляюсь вам, барон. Нет, я понимаю, что ракурс не самый удобный, но все же…
— Да чтоб меня! — выругался артиллерист, сообразивший, наконец, что именно его смущало, но было поздно.
Проявивший столь явную агрессию корвет повернулся к ним бортом, продемонстрировав развивающийся на флагштоке Андреевский флаг, и сразу же после этого выстрелил из пушки, приказывая судам каравана лечь в дрейф.
— И что же теперь делать? — растерянно спросил по-прежнему ничего не понимающий Мигер.
— Выполнять законные требования русского рейдера, — развел руками Шестаков.
Из всех балтийских корветов, отправленных осенью 1854 года в океан для уничтожения британской торговли, самым неудачливым, без всякого сомнения, стал «Аскольд». Неприятности буквально преследовали построенный в спешке корабль. Машины постоянно ломались, котлы текли, из-за чего он большую часть времени был вынужден проводить под парусами. Значительная часть взятых с собой продуктов оказалась некачественной, следствием чего стала эпидемия дизентерии, отправившей добрую половину экипажа в лазарет, а восьми морякам стоившей жизни.
Будь на месте командовавшего корветом капитан-лейтенанта князя Вадбольского человек другого склада, он возможно бы сдался и увел свой корабль в нейтральный порт, чтобы интернироваться и провести остаток войны в относительном комфорте и безопасности. Однако потомок древнего рода решил не поддаваться судьбе.
Сначала отличавшийся редким упрямством и целеустремленностью князь лично провел ревизию оставшихся припасов и приказал выкинуть за борт все, что внушало хоть малейшие опасения. Затем отправился в нейтральный португальский порт Масамедиш на Юго-Западном побережье Африки, где хоть и не без труда смог пополнить запасы. После чего, чудом избегнув встречи с посланными для его поимки британскими фрегатами, снова ушел в море.
Дальнейшее плавание не принесло многострадальному экипажу особых успехов. Английские и французские суда встречались редко, да и те оказывались, как правило, мелкими и не несли особо ценных грузов, что не слишком благотворно сказывалось на количестве призовых. Нет, отдельные удачи, конечно, случались, однако на фоне свершений прочих рейдеров, о которых Вадбольский и его люди узнавали из безбожно врущих газет на досматриваемых ими парусниках, было далеко.
Узнав о разгроме британской эскадры у Свеаборга, князь решил возвращаться, но перед этим хорошенько хлопнуть дверью. Для чего и проник в самое сердце Кельтского моря…
— Рад видеть, Михаил Владимирович! — поприветствовал с помощью рупора немного ошарашенного встречей князя Шестаков. — Какими судьбами?
— Попутным ветром, — мрачно отвечал тот, без особой приязни взирая на самого удачливого рейдера русского флота.
— Охотитесь?
— Пытаюсь. А вы, позвольте осведомиться, куда таким табором?
— Да есть тут одно дело. Не желаете ли присоединиться?
— Хотите взять на абордаж всю Великобританию?
— Нет, только один из ее городов, зато вместе с арсеналом и банком.
— Даже так… А знаете, с удовольствием!
Несмотря на то, что до войны Англия вполне заслуженно считалась «Владычицей морей», лорды Адмиралтейства никогда не забывали и об обороне собственных берегов. Для чего, собственно, и был изобретен новый класс или, если точнее, подкласс линейных кораблей — «блокшипов». Для этого на довольно старые, но еще крепкие корабли ставили паро-силовые установки, превращая, таким образом, чистые парусники в парусно-винтовые.