— Константин, раз уж вам не нужен этот корабль, быть может, вы передадите его нам?
— Хм. В данный момент это вряд ли возможно, ведь еще идет война. А вот после заключения перемирия, почему нет? Вот только…
— Что?
— Видите ли, в чем дело, ваше величество. Если бы решение этого вопроса зависело только от меня, вы бы получили корабль уже завтра и без всяких условий. Однако он, как собственно и все в России, принадлежит моему царственному брату.
— Не думаю, что Александр откажет вам в такой малости.
— А вот тут вы заблуждаетесь. Нет, конечно, брат любит меня, но у него есть советники, министры и еще куча бюрократов, каждому из которых, чтобы хоть как-то оправдать свое никчемное существование, захочется высказать собственное мнение по данному вопросу. Хотя, если вы хотите его просто купить…
— А сколько может стоить такой корабль?
— Если я ничего не путаю, британцам они обошлись в 62 тысячи фунтов стерлингов каждый.
— У Дании нет таких денег, — сразу же поскучнел Фредерик.
— Понимаю. Игрушка и впрямь не из дешевых… Что ж, в таком случае вам придется заплатить чем-нибудь другим.
— Это чем же?
— Господи, откуда же мне знать? Я моряк, а не дипломат и уж тем более не торговец, — развел я руками, внимательно наблюдая за реакцией монарха, на лице которого досада все больше сменялась усталостью. После чего продолжил, — помните, я говорил вашему величеству о необходимости заключения нового, всеобъемлющего договора между нашими державами. Полагаю, если такое соглашение будет заключено к очевидной выгоде для обеих сторон, то над «Трасти» тут же взовьется Данеброг. [1]
— Это было бы просто прекрасно, — воспрял духом король. — Константин, вы так много делаете для нашей маленькой Дании, что я хотел бы вас наградить.
— Боюсь, дорогой Фредерик, что я уже стал кавалером всех датских орденов.
— О нет. Я имею в виду нечто гораздо более ценное. Я хочу вернуть вашей семье некогда принадлежащий ей титул герцогов Голштинии. И как мне кажется, вы, как ни кто другой, подходите на это место!
— Э… — немного растерялся я. — Это довольно неожиданно!
— Помните, вы говорили о проекте канала из Северного моря в Балтийское? — продолжил с жаром уговаривать меня король. — О перспективах Кильского порта? Но самое главное, мы с вами уже почти договорились о том, чтобы Россия получила в моей стране военно-морскую базу. Если же вы станете герцогом, то и договор будет заключаться между вами и вашим царственным братом. Мы останемся нейтральными, вам не потребуется вносить плату за аренду земли, русские флот и войска смогут свободно находиться в ваших же владениях. Все это возможно при единственном условии. Герцогство должно оставаться в составе Дании.
— Погодите, ваше величество, — остановил я поток его красноречия. — Мне вполне понятно, какие выгоды получит от моего согласия ваше королевство. Ведь теперь любая попытка пруссаков наложить лапу на Шлезвиг-Гольштейн непременно приведет к прямому конфликту с Россией. Выгоды моего отечества менее очевидны, хотя и вполне осязаемы. Непонятно другое. Мне это зачем?
— Константин, — с совершенно очаровательной непосредственностью обратилась ко мне мадам Расмуссен, сразу выдав автора этой комбинации. — Неужели вы не хотите получить корону своих предков?
— У меня уже есть корона Аландского княжества, и еще одной моя бедная голова может и не выдержать. Впрочем, я услышал ваше величество и принял все сказанное к сведенью. Решать в любом случае будет мой августейший брат, и если ему станет благоугодно согласиться на этот прожект, он осуществится. Если нет, то, как говорят у нас в России, на нет и суда нет.
— Мы уже направили императору Александру письмо с приглашением посетить Данию в ближайшее время.
— К слову, вы понимаете, что никакой вассальной присяги дать вам я не смогу. У меня одно слово и одна верность, и они принадлежат России.
— Да, конечно, мы это очень хорошо понимаем. Условия вашего владения Гольштейном будут подробно прописаны, и я не жду клятв, это будет договор.
— А еще я православный, и веру точно менять не стану. Как будет воспринят этот вопрос?
— Думаю, это наименьшее из затруднений на нашем пути, — спокойно возразил король.
— Что ж, вам виднее, ваше величество.
— И вот еще что. Из Стокгольма и Берлина нас уведомили, что короли Швеции и Пруссии через несколько дней намерены прибыть в Копенгаген для обсуждения Циркумбалтийского договора, проект которого был им разослан (сам текст мы с Фредериком обсуждали среди прочего всю прошедшую неделю).