Впоследствии многие военные теоретики утверждали, что решение об отступлении было ошибкой, что силы высадившегося десанта были не велики, а начавшийся вскоре шторм помешал бы русским его снабжать, и прояви османы хоть немного выдержки, то смогли бы превратить свое поражение в грандиозный триумф, но… История не терпит сослагательного наклонения!
Отступление, а скорее, бегство Омер-паши окончательно сломило решимость защитников Карса. Осознав всю бессмысленность сопротивления, испытывая острую нужду в продовольствии и страдая от жестокой эпидемии холеры, они выбросили белый флаг. В плен сдалось 18 500 человек гарнизона вместе с британским и турецким командованием, 12 пашей и 665 офицеров. Трофеями стали 136 орудий, 27 000 ружей и большие запасы снарядов и пороха.
Успех открыл для армии Муравьева возможность двинуться к Эрзуруму, благо, город по самой природе своей был мало приспособлен к обороне, особенно по сравнению с естественной крепостью Карса. Оставалось совсем немного, чтобы окончательно сломить решимость османов….
— Ты видел! — не скрывая восторга, кричал мне брат, тряся зажатой в руках реляцией. — Это победа, Костя! Ты понимаешь, победа!
— Дай-ка, посмотрю, — взял я в руки бумагу и, продираясь через бесконечные казенные обороты, принялся читать.
На первый взгляд все выглядело весьма не дурно, но на окончательное одоление супостата все-таки не тянуло. Хотя, его величество можно понять. Меня ведь там не было, а значит, сияние славы целиком и полностью достанется государю-императору. Ну и немножко Корнилову с Липранди.
— Что ж, поздравляю, любезный братец. Твое царствование определенно приумножит славу отечества и…
— Это еще не все! — лицо Сашки просто лучилось от самодовольства.
— Боже, ты меня интригуешь! Что еще?
— Османская империя запросила сепаратного мира с нами.
— Хм. Само по себе это неудивительно… хотя, отчего так быстро?
— Главным образом, поэтому, — еще шире улыбнулся Александр, хотя, казалось бы, куда еще больше-то?
На стол перед мной лег еще один рапорт, на сей раз от Истомина.
Оказывается, пока Корнилов с частью флота обеспечивал высадку десанта, прочие силы под командованием Владимира Ивановича появились перед Константинополем и провели там не только военную, но и политическую демонстрацию. В смысле, отправили на берег несколько плененных турецких солдат и офицеров, которые и разнесли по османской столице вести об очередном разгроме их армии.
Эффект от этой информационной бомбы превзошел самые смелые ожидания. И без того впечатленный сначала «Моонзундским», а затем и «Свеаборгским погромами» союзников молодой султан Абдул-Азиз приказал Мустафе Решид-паше срочно связаться с нашим правительством на предмет заключения перемирия.
Как и следовало ожидать, немедленно узнавшие об этом послы Великобритании и Франции попытались вмешаться и отговорить молодого султана от столь «опрометчивого» решения, не стесняясь при этом открыто ему угрожать, но, как говорится, нашла коса на камень! Разгневанный падишах приказал иностранным дипломатам удалиться и не пускать их более к себе.
— Каково? — самодовольно взглянул на меня Сашка.
— Ваше императорское величество, — изобразил я почтительный поклон, — примите мои искренние поздравления! Это не просто успех, а не побоюсь этого слова — триумф!
— Спасибо.
— Кстати, ты меня только за этим позвал?
— Нет, конечно! Нам необходимо срочно составить список условий, которые мы выставим османам и… слава Богу, что ты еще не отбыл. К слову, может, теперь в этом походе нет надобности?
— Вот уж нет. Теперь он необходим куда сильнее прежнего. Скажу больше, его следует предпринять как можно раньше. В идеале еще вчера! Чтобы наши европейские друзья не успевали реагировать на новые вызовы.
— Хорошо. Но давай вернемся к нашим баранам, то есть туркам, — пошутил брат. — Пока не явился Горчаков, хотел бы выяснить твое мнение по этому вопросу. Не следует ли выставить османам щадящие условия, чтобы не ранить чрезмерно их самолюбие?
— Ни в коем случае!
— И почему же?
— Видишь, Саша. Будь Османская империя хоть сколько-нибудь самостоятельна, я бы первый согласился с этим великодушным предложением. Но к несчастью, это и близко не так. Помяни мое слово, Наполеон с Викторией ни при каких обстоятельствах не позволят Абдул-Азизу выйти из игры. Не останавливаясь даже перед его смещением, как это произошло совсем недавно с несчастным Абдул-Меджидом.
— Ты думаешь?