Сам он был в парадном мундире с регалиями ордена Почетного Легиона, императрица, несмотря на уже заметную беременность, в бальном платье с большим декольте, выгодно подчеркивавшем красоту ее плеч и груди, и роскошном брильянтовом гарнитуре, состоявшем из колье, серег и диадемы. Впрочем, представителя рода Романовых трудно удивить драгоценностями, но вот наружность первой дамы Франции, не скрою, заставила биться мое сердце чаще.
Однако не успели мы обменяться и парой фраз, как шоу продолжилось. Вышедший из-за его спины маркиз Бриансон открыл коробку, после чего Наполеон жестом фокусника возложил на меня знаки командора Почетного Легиона, почти такие же, как на нем самом. К слову сказать, последнее такое награждение состоялось почти тридцать лет назад, во времена правления короля Карла д'Артуа, пытавшегося наладить отношения с Российской империей.
— Сердечно благодарю ваше величество за честь, но право же не знаю, чем мог её заслужить.
— Скромность вашего высочества украшает вас не менее, чем храбрость. К несчастью, в этой войне мы находились на разных сторонах, но это не значит, что французы не умеют ценить храбрость и великодушие! — высокопарно провозгласил Наполеон, после чего добавил уже обычным тоном. — Кузен рассказывал мне о вашем участии к нему и другим несчастным.
Судя по кислой физиономии присутствовавшего на церемонии принца Плон-Плона, ничего лестного обо мне императору он не сообщил. Но вообще, обращались с самым младшим на сегодняшний день Бонапартом довольно неплохо, отчего он за время пребывания в плену изрядно прибавил в весе.
Затем в мою честь устроили торжественный обед, после которого мы с императором много беседовали на разные темы. Надо отдать Наполеону должное, человек он был хорошо образованный, разбиравшийся во всем от оперы до финансов. И только потом, когда утомившаяся светской беседой императрица нас покинула, он перешел к главной теме сегодняшнего вечера — предстоящей Итало-Франко-Австрийской войне.
— Что вы думаете об Итальянских делах? — внезапно переменил тему император.
— Говоря по чести, ничего.
— Вот как? — удивился никак не ожидавший подобного ответа Наполеон.
— Что поделаешь, ваше величество, я вовсе не принадлежу к сорту людей, имеющих обо всем свое мнение и высказывающих оное всем подряд. Больше того, ничуть не стыжусь этого. Поэтому лично мне совершенно безразлично, объединятся ли государства Апеннинского полуострова в одно или же останутся раздроблены.
— Вот как, — озадаченно посмотрел на меня властитель Франции. — А что об этом предмете думает ваш царственный брат?
— Этот вопрос вам следовало бы адресовать ему. Но поскольку его императорского величества здесь нет, я скажу вам так. Если вы вдруг решите помочь Сардинии немного подвинуть Австрию на карте, он не будет против.
— Но ведь Вена ваш старинный союзник?
— Боюсь, эти времена давно прошли. Вы ведь знаете, что мой покойный родитель много сделал для Франца-Иосифа, но так и не дождался никакой помощи в трудную для нашего отечества минуту.
— Но ведь Австрия осталась нейтральной?
— Только потому, что Россия сумела от вас отбиться. Первая же неудача превратила бы благожелательный нейтралитет во враждебный, а если бы их было несколько… Думаю, Австрия сумела бы удивить мир своей неблагодарностью!
— Как верно сказано, мой друг, — с сочувственным видом покивал Наполеон, каждым жестом давая понять, что вот он-то как раз не такой. На него положиться можно…
Разговор, затеянный императором, очередной раз заставил меня задуматься о «Большой политике». Так уж случилось, что 40 лет назад моя Родина стала в Европе если и не абсолютным гегемоном, то, по меньшей мере, одной из вершительниц судеб. Как этим ресурсом распорядился дядюшка Александр, вошедший в историю под прозвищем «Благословенный», хорошо известно. Венская система стала первой международной системой безопасности, закрепившей сложившееся в Европе положение.
Правда хватило ее ненадолго, и чтобы защитить статус-кво уже императору Николаю пришлось взять на себя обязанности жандарма. Беда лишь в том, что правоохранителей никто не любит. Обыватели вспоминают о них, лишь когда в дом лезут грабители, и им нужна помощь. А в остальное время кривят физиономии и морщат носы.
Не знаю, к сожалению или к счастью, но нынешняя ситуация кардинально отличается от той, что сложилась после окончания Наполеоновских войн. Сейчас России удалось отбиться от наголову превосходящей ее коалиции великих держав, доказав свою самодостаточность. У нас нет союзников, и это плохо. Но раз нет союзников, нет и обязательств перед ними, и это уже хорошо!