— Коля, — по-русски велел я сыну. — Поздоровайся с тетей Викторией.
Юный великий князь тут же вежливо шаркнул ножкой, вызвав на лице ее величества целую гамму чувств. С одной стороны, Виктория, как всякая многодетная мамаша, была чадолюбива и не могла не умилиться, глядя на моего сынишку. С другой, не могла не знать, что я во всеуслышание объявил, что в смерти великой княгини Александры Иосифовны виноваты англичане, а значит и она — королева.
— У вас очень славный сын, — нашла в себе силы улыбнуться Виктория, после чего протянула мне руку.
— Благодарю, ваше величество, — отозвался я, сделав вид, что прикоснулся губами к затянутой в кружевную перчатку кисти.
— Я очень рада, что вы смогли преодолеть свое предубеждение и посетить нашу скромную обитель.
Надо сказать, говоря о скромности, ее величество нисколько не кривила душой. По сравнению с дворцами Петергофа, Царского села или даже Стрельней, издавна служившими императорской семье в качестве летних загородных резиденций, Осборн-Хаус выглядел весьма провинциально, чтобы не сказать — бедно! Однако я помнил, что предо мной одна из богатейших и могущественнейших женщин мира, способная одним мановением пальца послать в бой целые армии и эскадры.
— Видит Бог, мадам, у меня нет никаких предубеждений против Англии. Напротив, я искренне восхищаюсь жителями Туманного Альбиона, их предприимчивостью и умением организовать дела. Я высоко ставлю ваших моряков и кораблестроителей, мастеровых и заводчиков и желал бы перенести в Россию хотя бы часть вашего порядка и здравого смысла.
— Это весьма приятно, — обвислые щечки королевы немного порозовели. — В таком случае, полагаю, нам удастся преодолеть наши разногласия?
— Боюсь, это будет не так просто!
— Что⁈
— Осмелюсь напомнить вашему величеству, что это вы объявили войну моему отцу и отправили к нашим берегам свои эскадры, чтобы защитить право турок грабить, убивать и продавать в рабство христиан. И мы в России до сих пор не можем понять, как две просвещенные европейские державы решились на подобную дикость? Тем более против нас, старинного друга и торгового партнера. Прошу меня извинить, но волей вашего величества между нашими народами возникла пропасть…
— Это все очень печально, — недовольно отозвалась королева. — Но быть может, мы сумеем оставить вражду и пойти вперед?
— Поверьте, слова вашего величества отвечают самым сокровенным моим желаниям. Однако не могу не отметить, что одних слов будет недостаточно. Ваш парламент до сих пор не ратифицировал мирный договор. Торговля практически прекратилась, а злонамеренные лица из числа эмигрантов ничуть не стесняясь поливают нашу страну грязью, обвиняя в несуществующих преступлениях и призывая к продолжению боевых действий.
— Видите ли в чем дело, Константин. В нашем парламенте считают Копенгагенский договор… не совсем справедливым. Отдаю вам должное. Вы весьма энергичный и, что еще важнее, результативный в своих начинаниях молодой человек и сумели доставить Британской империи множество неудобств в самых разных концах света, от Азии до Америки и даже… в Ирландии!
— Как говорят ваши недавние союзники — на войне как на войне! Вы напали, мы оборонялись.
— В Дублине? — иронически приподняла бровь Виктория.
— Клянусь Богом! — поднял я руку, как будто хотел принести присягу, — я не сделал на Зеленом острове ничего, что ваша страна не делала на Кавказе или в Польше!
— А как же расправы ваших военных над пленными в Финляндии?
— Боюсь, ваше величество неправильно информировали. Сам факт убийства, несомненно, имел место, но это произошло в бою, и инициаторами его были отнюдь не солдаты Русской императорской армии, а местные жители, неоднократно подвергавшиеся грабежам и насилию со стороны моряков Роял Нэви. Финны, сколько я успел их узнать, народ довольно дружелюбный и флегматичный, но вашим матросам удалось вывести их из этого состояния. После чего и последовали все эти печальные события. Однако, как только наши власти узнали об инциденте, было предпринято самое тщательное расследование, виновные наказаны, а уцелевшие пленные отправлены в Центральную Россию, где им ничего не угрожает. Более того, мы в любой момент готовы вернуть их домой.
— Хорошо, Константин, — через силу улыбнулась Виктория. — Я прикажу более тщательно разобраться в этом вопросе.
— Было бы недурно еще и наказать писаку, выдвинувшего столь абсурдные обвинения и препятствующему тем самым наступлению мира. Как его… Карл Маркс, если не ошибаюсь?