Посовещавшись, мы пришли к выводу, что нет необходимости восстанавливать посольство в Стамбуле, во всяком случае, в текущей ситуации. Селезнёвой удалось установить доверительный, и уже потому незаменимый контакт с турецким руководством, заработана репутация.
Что и как сложится в Америке, не ясно. Что если там образуются два государства? Решили, что пока что Екатерина Матвеевна будет курировать работу в двух анклавах, в конце концов, и я уже могу на что-то пригодиться. В оперативной работе. В общем, умяли мы все эти мысли в зашифрованном виде в толстый конверт, запечатали его сургучом с тесьмой и отвезли на КПП.
Да, братцы, цивилизация это почта, образование и автомат Калашникова.
Бернадино едет отдельно, вольным ковбоем — у нас теперь настоящий конвой. Попыталась, было, Катя рассказать ему про дорожную пыль, которую потом замучишься выбивать из одежды, да куда там… Хорошо, хоть защитный шлем оболтуса заставила надеть. Обретя собственный байк, сынуля стал абсолютно счастливым человеком, тем более, что гитару мы в Стамбуле всё-таки купили.
Искомый «Гибсон» в музыкальной лавке не нашёлся, хотя ассортимент музыкального магазина поразил меня до глубины души — полтора десятка гитар, и все от именитых брендов! Кто же это так расщедриться на канальные квоты? Моё недоумение развеял хозяин-алавит, честно рассказавший, что все электрогитары собраны уже здесь. Каналом он доставляет лишь фурнитуру, струны, датчики и грифы, фирменные и обезличенные из печёного клёна. Корпуса изготавливаются в его же мастерской из местного материала, потому что благородное дерево в местных лесах имеется. Ну, а дальше дело техники.
Если с электрогитарами такой фокус проходит, то акустику на коленке не соберешь; все акустические гитары «родные», фирменные, земного происхождения. Осмотрев и опробовав наличные модели, я остановил свой выбор на акустической Hofner President, легендарном инструменте, приобретённом Джорджем Харрисоном в 1958 году и ставшим, по собственному признанию, его первой настоящей гитарой. «Президент» имел f-образные отверстия-эфы, вырез на корпусе для доступа к нижним ладам, как у немецкого «гибсона» тех лет, «компенсаторный» струнодержатель и отделку «санбёрст». Гитара обслужена, мензура отстроена, лады отполированы, анкер работает, струны лежат низко — бери и играй!
Следом, по совету хозяина лавки был приобретён звукосниматель, который можно будет прикрепить к неку — нижней части грифа в тот славный день, когда вблизи появится первый усилитель.
— На новой планете должны появляться новые «битлз», так что дерзайте, молодые люди, весь мир лежит перед вами! — напутствовал нас старый алавит, бережно упаковывая битловскую гитару с документами в фирменный жёсткий кейс.
Как не послушаться такого мужчину…
Уже первые километры дороги на Форт-Уингейт стали очередным подтверждением моей давней догадки: при перемещении очередного народа на Платформу-5 Смотрящие частенько учитывают особенности исходной среды обитания.
Так, русским была предоставлена полноводная река с лесистым левым берегом и чернозёмным правым, Берлин, как и французов, поместили в натуральные медвежьи чащобы древней Европы, а египтянам и эфиопам достались оазисы посреди песков и саванн.
Для швейцарцев кураторы вообще соорудили практически идеальную копию в альпийской долине… Англичан поделом забросили на удалённый остров. Говорят, что китайцам несколько не повезло с климатом, хотя я там не бывал, не скажу… Может, у них там сплошная Внутренняя Монголия и Маньчжурия? И конкретно не повезло евреям, да что ж такое-то?
Впереди лежали Ничейные земли, странный феномен — пока что никого не интересующая территория. И так будет продолжаться до тех пор, пока население анклавов не увеличится настолько, чтобы начать обживать всё более далекие пространства, пока захваченные земли не соприкоснуться в линиях настоящих государственных границ…
Это частое явление, мало кто хочет выносить пограничные посты слишком далеко от городов и крупных поселений — теряется смысл оперативного реагирования, маневренная группа просто не успеет доехать.
В принципе, изучив обстоятельные записки погибшего русского посла, я был готов увидеть именно такую картину. Местность, по которой двигался наш маленький конвой, вполне тянула на звание Новой Аризонщины.
Разве что пока не видать характерных силуэтов отдельно стоящих высоченных скал, выжженной солнцем пустыни здесь поменьше, а лесов побольше. В том числе и с правой, пустынной стороны, где, казалось бы, на сотню миль вообще не должно быть настоящих сосен, из каменистых обнажений поднимались тёмные, длинноиглые хвойные деревья с сочной светло-коричневой корой и прямыми стволами — настоящие горные сосны. Прямо чудо!