Давненько я тут не был. Сколько, месяцев пять? Хотя моё главное начальство сидит здесь, в автохозяйстве, вызывают меня не часто… Помню, как впечатлился и восхитился, увидев грандиозную цитадель впервые, сохранив эти чувства и испытывая их и поныне. Толстые башни, массивные стены с зубцами, между которых выделяются недавно восстановленные крыши из красной черепицы, высокие печные трубы, шпили и изогнутые вверх острые стальные секиры системы замковой противовоздушной обороны. На флагштоках почти отсутствуют флаги, зато есть фонари.
Диссонансом в это мрачное великолепие врывались пятна маленьких служебных помещений караула на стенах, антенны ближней и дальней связи на башнях, полосатый ветровой конус и поворотные прожекторы. Теперь стало понятно, где именно расположены светящиеся окна. Их стало больше, время для сна раннее.
На донжоне, главной башне, установлен издали узнаваемый набор примет: зачехлённая пушка-сорокопятка, закрытая летающая тарелка радара и самые длинные в округе антенны вещательной радиостанции. Там же находится святая святых — резиденция самого Сотникова, человека, у которого, несмотря на все формальные фиксации, нет другой общественно принятой должности, кроме звания Главного, как выдающейся личности, заново собравшей по крупицам российское государство.
Я в донжоне так и не побывал, потому что собеседование проводилось в зале городской ратуше. А уж после распределения у простого человека, не попавшего в элиту из физиков-ядерщиков или в шарашку секретных военспецов, вообще нет никаких шансов заглянуть на этот Олимп.
Огней на берегу много, ориентиров ещё больше. Искажённый голос из железной ретро-трубы позвал меня вниз.
— Раньше мы стояли непосредственно под крепостью, там в скалу вделан старинный каменный причал, сейчас он чисто гостевой. Ну и мелочь водоплавающая сбоку чалится, — рассказывал мне Корнеев. — Наверх ведёт каменная лестница… Ох, Макс, вспоминать страшно, сколько там ступеней. Даже в моём, ещё вполне стойком возрасте карабкаться по ней уже непросто. Правда, есть дорога, которая огибает крепость с юга, но она идёт по большой петле, не натопчешься. Гостей, само собой, встречает транспорт, а у героев флота такое счастье случается редко. Ну и лишняя публичность, всё на виду. Теперь база флота ближе, вокруг потише. Своя территория, почти прямая дорога. И попуток больше, даже повозки ездят. Там лесобиржа сбоку.
— Биржа? — не совсем понял я.
— Большой береговое складское хозяйство, база, место изготовления, временного хранения и продажи лесоматериалов, включая пиломатериалы. Кому только не продаём.
— Лесоматериал?
— Ну да. Первично обработанная древесина, сохранившая природную физическую структуру и химсостав.
— Откуда вы всё это знаете?
— Отец мой на лесобирже начальником кранового хозяйства работал, а я мальцом у него отирался после школы. Там мно-ого тонкостей… К примеру, еловое бревно третьего сорта диаметром от четырнадцати до двадцати четырёх сантиметров и длиной четыре метра может быть названо пиловочником, балансом, тарным или клёпочным кряжем, стройлесом, лесоматериалом для радиомачт или мачт судовых…
— Всё-всё! — поднял я руки.
Через десять минут я сошёл по трапу на причал закрытой зоны воинской части. Это и есть конечная точка маршрута. Стояла тихая погода, из облаков выглянула луна, помогающая двум прожекторам, светившим со стороны лесобиржи. В чистом речном воздухе приятно запахло тайгой, луговыми травами и свежей древесиной. На миг мне снова захотелось связать жизнь с рекой, пусть даже на берегу. Но я вспомнил недавний шквал и резко передумал.
Прибывший в порт приписки «Дункан» встречал вышедший из одноэтажного строения с полудюжиной окон бойцовского вида дедок — дежурный по причалу. Был он в сером брезентовом плаще, перетянутом солдатским ремнем, с фонарём в руке и мосинкой с примкнутым штыком на плече. Колоритного дежурного сопровождала небольшая кудлатая собака, радостно встретившая знакомый экипаж и основательно обнюхавшая меня. Запомнила, один раз вильнула хвостом и уже без интереса отошла в сторону — раз со своими прибыл, да ещё и с воды, значит не чужой.
Так что здесь всё серьезно, охрана объекта. Периметр — массивный и грубый сплошной дощатый забор со спиральным барьером безопасности поверху типа «Егоза» поверху. Ну да,у них же лесобиржа под боком.
Рядом у причала стоял на ремонте тот самый военный пароходик «Нерпа», приписанный к Берлину. Черная с двумя белыми полосками труба лежала на берегу рядом с большими закрытыми ящиками, значит, ремонт серьёзный, а то и с модернизацией. Пароходик можно было бы назвать умильным, если бы не пулемётная турель на баке. Ещё здесь была мотолодка «Обь» в шаровой окраске и такого же цвета низкий неприметный скоростной катер без рубки. Да, это база флота.