Джен снаружи крикнула «Тпру!», экипаж остановился. Ведьма соскочила с козел, открыла дверцу и сказала:
– Прибыли. Подъем к шахте напротив.
Бреннон вылез из экипажа, закашлялся от поднявшейся в воздух пыли и прищурился на горный склон. По нему поднималась вырубленная в толще породы лестница с обвалившимися перилами. Вход в шахту был символически прикрыт деревянной оградкой с большой табличкой. Натан припомнил, что штрек, в котором завалило беглецов из Каттелорна, расчистили после войны – как раз с целью найти тела, достойно их захоронить, чтобы почтить память погибших, а место «облагородить». Из Блэкуита сюда даже ездили волонтеры-добровольцы, но никаких тел не обнаружили.
Интересно, не съели ли тут кого-нибудь из волонтеров? Жаль, Бреннон не успел навести справки.
Пес принюхался, порыл лапой землю на обочине и вопросительно посмотрел на консультанта. Тот изучал вход в шахту через маленький бинокль.
– Давайте я туда зайду и все сожгу! – предложила Джен. – Пара минут – и готово, поедем домой.
– К сожалению, планы шахт утеряны, – пробормотал Лонгсдейл. – Их разрабатывали так долго, что система должна быть очень разветвленной.
– Угу, зайдешь и не выйдешь. – Комиссар задрал голову, прикидывая высоту скал. Не обвалится ли там еще чего-нибудь, если все горы уже изрыты ходами?
– Не бойтесь, мы не дадим вам потеряться, – сказала ведьма. – Главное – не отходите от пса.
Пес, который явно не собирался работать нянькой, возмущенно запыхтел. Комиссар снял кожаный чехол с топора (хотя это все-таки скорее секира с укороченным древком) и сделал несколько пробных взмахов. Может, лучше было все же принести из дома свой топор? Хотя как его отмывать потом от плоти нежити? А выкидывать домашний топор жаль, хорошая же вещь.
– Идемте. – Лонгсдейл опустил бинокль, поправил ножны с трехгранным кинжалом и стал подниматься по вырубленным в скале ступеням. Никакого оружия, кроме кинжала, при нем не было. Ведьме и псу оружие, видимо, и вовсе не требовалось.
Горы, которые издали казались раскрашенными в белые и алые полосы, вблизи были скорее серовато-белыми и охряно-красными. Бреннон по дороге осматривался, но пока никаких следов волочения, крови или останков не видел.
– Вурдалаки не приносят жертв к себе в логово? – спросил он.
– Нет, – ответил Лонгсдейл. – В отличие от упырей разлагающиеся тела вурдалакам без надобности, они пьют только кровь.
– Упырям интересны разлагающиеся трупы?
– Упырям все интересно, – фыркнула ведьма. – Все сожрут, что ни дай. Я как-то раз видела упыря, грызущего колоду, на которой мясник разделывал мясо.
Натан поежился. Все эти байки, конечно, очень интересно звучат по вечерам у камина или под пиво – но стоит оказаться на месте действия, как они уже не кажутся такими увлекательными.
Оградка с табличкой оказалась еще более символичной, чем Бреннон подумал. Лонгсдейл попросту переставил ее к стене, и с этой задачей справился бы даже школьник. Внутри, в пяти ярдах от входа, имелась цепь, которая перегораживала спуск в штрек. Но поскольку она висела на уровне груди Натана и была в единственном экземпляре, то никакого серьезного препятствия собой не представляла.
Консультант, комиссар, ведьма и пес пролезли под цепью и очутились перед пологим спуском в недра горы. Здесь было даже красиво: белые и красные полосы разных оттенков тянулись вдоль стен, как тканый узор. Бреннон полюбовался с полминуты и спросил:
– У вас есть фонарь?
Вопрос привел его спутников в замешательство. Пес громко засопел и с намеком махнул хвостом в сторону выхода, Джен забормотала что-то насчет того, что свет отлично подходит для сервировки раннего обеда, а консультант принялся рыться в небольшой поясной сумке.
– Вот, – наконец сказал он и протянул Бреннону какую-то круглую брошку из белого камня. – Это светильник. Прикрепите на плечо, и я его зажгу.
– Может, лучше вернем комиссара обратно? – предложила ведьма. – Пусть покараулит у экипажа, а я тут быстренько, даже без вас обойдусь.
– Джен, – строго сказал консультант, и девушка сникла.
Светильник горел неярко, скорее мягко, как ночник, но этого хватало, чтобы Натан различал дорогу и узоры на стенах. По мере спуска становилось все более душно и жарко, к тому же их шаги поднимали солевую пыль, от которой свербела кожа и вскоре захотелось пить. Работа в этих шахтах, подумалось комиссару, была сущим адом на земле, и неудивительно, что бунты тут вспыхивали постоянно. Прорубленная в скале шахта была достаточно широка и высока, там и тут высились кучи мелкой породы, похожей на смесь каменной крошки и песка, кое-где виднелись остатки потолочных опор.