Раньше это была небольшая кладовка, непосредственно примыкавшая к мостику корабля, но затем ее переделали в крохотную спальню.
Жон усадил Оскара на единственный обнаружившийся там стул, после чего устроился на краешке кровати.
Автоматически закрывшаяся дверь заглушила новый спор, разгоревшийся между Сиенной и Блейк. Если очень повезет, то к его возвращению они уже подружатся. Ну, или все-таки убьют друг друга. Тут уж от него абсолютно ничего не зависело.
— Итак, – откашлявшись, начал Жон. – Глинда сказала, что у тебя имеются некоторые проблемы.
— А разве мне не стоит поговорить о них с мисс Джинн?
— Я занимал должность школьного психолога до того, как стал директором, и потому отлично знаю, что тут следует делать… – пожал он плечами, невольно задумавшись о собственных словах. – Ну, или не знаю, но у меня вроде бы даже что-то получалось.
— А вы действительно психолог? – уточнил Оскар.
— Никто еще не жаловался.
— Но… на мой вопрос вы так и не ответили.
— Потому что ты их слишком много задаешь, – пробормотал Жон, после чего еще раз откашлялся и произнес немного громче: – Озпин, мне нужно, чтобы ты в нашей беседе участия не принимал. Я знаю, что у тебя есть какой-то способ игнорировать происходящее, так что, пожалуйста, воспользуйся им.
Оскар удивленно моргнул и слегка наклонил голову.
— Он спрашивает о причинах.
— Причины просты: ты, Оскар, не сможешь нормально воспринимать мои советы, если кто-то станет комментировать их у тебя в голове. К тому же речь пойдет о довольно личных проблемах, свойственных всем подросткам, и я как-то сомневаюсь в том, что Озпину они будут хоть сколько-нибудь интересны.
— Он уже ушел, – произнес Оскар. – Еще где-то в середине вашего объяснения. Не знаю, как это правильно сформулировать, но Озпин словно бы отодвинулся куда-то в мой затылок…
Оскар замолчал, беспомощно пожав плечами и уставившись в пол.
Насколько Жон понял, Озпин продолжал слушать их разговор. Оставалось надеяться лишь на то, что он осознавал необходимость помощи Оскару и вмешиваться со своими комментариями в процесс ее оказания все-таки не собирался. Ну, или Озпину просто будет лень что-либо произносить, так что выполнение основной части работы он предоставит Жону.
“Если я вообще сумею с ней справиться…”
— Итак, расскажи мне, в чем конкретно заключается твоя проблема. Если тебе тяжело ее как-либо обозначить, то просто начни говорить о том, что тебя больше всего беспокоит.
— Это… Она слишком глупая…
— Как и абсолютное большинство проблем, – кивнул Жон, заставив Оскара всё же оторвать взгляд от пола, посмотреть на него и улыбнуться. – Не думаю, что какой-нибудь психотерапевт будет тебе об этом рассказывать, но практически любая проблема с объективной точки зрения является полнейшей ерундой. В том-то всё и дело, что боль всегда субъективна. Существует огромное количество богатых и успешных людей, которые страдают от депрессии, хотя окружающим приходится гораздо хуже. Со стороны это выглядит не слишком хорошо – как будто они вечно ноют о чем-то, даже не сталкиваясь с реальными трудностями, но искать здесь какую-либо логику попросту бессмысленно. Всё равно всё сводится к тому, что ощущает сам человек.
Оскар удивленно на него уставился.
— Ну… наверное…
— Ты ведь так и не понял, о чем я сейчас говорил, верно? – со вздохом уточнил Жон. – Ладно, приведу другой пример. Члены команды RWBY очень сильно расстроились, лишившись Вайсс. Они раздражены, рассержены и даже один раз отправились в путешествие в Атлас в попытке ее освободить, тем самым очень многое поставив на кон. Понимаешь, о чем я говорю?
— Да.
— Хорошо. Но дело в том, что их проблема не особенно и серьезна. Да, они лишились подруги, но ведь существуют и другие люди, которые потеряли друзей. Основной причиной для распада команды Охотников является смерть кого-нибудь из ее членов, а во время нападения Белого Клыка на Бикон погибло немало студентов. Вайсс жива, здорова и находится в полной безопасности, с ней можно связаться по почте. Года через три ничто не помешает им вновь встретиться, но они всё равно ведут себя так, словно обязательно наступит конец света, если воссоединение не произойдет в ближайшие месяцы, – сказал Жон, посмотрев на Оскара. – Тебе не кажется, что это несколько чрезмерная реакция?
— Даже не знаю. Им ее очень сильно не хватает.
Честно говоря, Жон ожидал совсем не такого ответа, но скорее всего, Оскар не хотел плохо отзываться о приютившей его команде. Впрочем, это вовсе не означало, что нужную мысль до него донести так и не удалось.
— Я говорю о том, что любые проблемы субъективны, и в то же время оставлять их без внимания нельзя, как бы глупо они ни выглядели со стороны. То же самое касается и тебя. Пусть что-то кажется тупым и эгоистичным, но оно портит тебе жизнь, и с этим следует что-нибудь сделать. Игнорирование проблемы ни к чему хорошему точно не приведет.
— Даже если она и в самом деле порождена моим эгоизмом?
— А каких-либо других причин и не существует. Если что-то не задевает тебя лично, то ты и не станешь об этом беспокоиться. В эгоизме вообще нет абсолютно ничего плохого, пока из-за него не начинают страдать окружающие. Но думаю, это не наш случай, верно?
В конце концов, Жон уже догадался, в чем конкретно заключалась проблема Оскара.
— Полагаю, стоит сразу же поставить тебя в известность насчет того, что всё сказанное тобой здесь дальше этой комнаты не уйдет. У меня нет ни малейших причин делиться с кем-либо такого рода информацией о моих студентах, а потому команда RWBY ничего не узнает.
Оскар кивнул и слегка расправил плечи. Ему явно требовалась помощь, пусть даже он считал, что в результате ничего не получится. С другой стороны, смущение в подростковом возрасте являлось довольно сильным мотиватором, особенно если тебя окружали настолько красивые девушки.
— Ладно, – произнес Оскар, сделав глубокий вдох и постаравшись морально подготовиться к дальнейшему. – Хорошо. Я… знаю, что всё это кажется очень мелким и глупым…
Он закрыл глаза и сделал еще один вдох, прежде чем заявить:
— Но я больше не чувствую себя особенным!
“Особенным?..”
Жон одобрительно кивнул.
— Продолжай. Не стоит держать всё это в себе.
— Раньше, еще до начала всяческих приключений, я был просто Оскаром – самым обычным ребенком, жившим на одной из множества ферм, которую рано или поздно наверняка сметут с лица Ремнанта Гриммы. Я убирал навоз и сгребал в стога траву, иногда сгоняя птиц с посевов и наполняя водой бочки. Этого мне более чем хватало.
Жон снова кивнул, записав в блокнот слова “фермер” и “скука”. Секундой позже он поморщился и собрался перечеркнуть вторую надпись, но Оскар его опередил:
— Вся моя жизнь была очень скучной. Я… я вовсе не тяготился ей, но…
— Нет абсолютно ничего плохого в том, чтобы признать, что тебе подобная жизнь не нравилась, – произнес Жон. – Ты вовсе не был обязан выбирать себе именно такую карьеру, и твое нежелание проводить свое время подобным образом оскорбить никого не должно.
Оскар согласно кивнул.
— Да, та жизнь никакого удовольствия мне не доставляла. Я имею в виду, что совсем не против поработать, особенно когда это что-нибудь действительно важное. Ну, выращивание урожая, например, или ухаживание за коровами. Коровы мне, к слову, даже нравились. По крайней мере, те из них, которые вели себя дружелюбно. Как-то раз получилось помочь принять роды теленка. Просто… там вообще ничего не было: лишь несколько человек и сплошная скука. Вся моя жизнь оказалась распланирована на многие годы вперед без какого-либо участия с моей стороны. Я бы занимался всем тем же самым, возил бы товары на продажу в ближайшее поселение, унаследовал бы ферму, когда родители состарились, познакомился бы с какой-нибудь деревенской девчонкой, женился бы на ней, завел детей и вырастил бы их, чтобы, в свою очередь, передать им ферму.
— Но тебе хотелось чего-то большего?
— Нет… На самом деле, ничего большего мне не хотелось.
— Хм, – пробормотал Жон, сделав еще одну пометку в блокноте. – Но когда “большее” все-таки произошло, ты передумал, верно?