— Предложение о браке всё еще в силе.
— Не получив взамен ничего, что не окончилось бы моей смертью, – поспешил исправиться Жон.
— Нет никаких гарантий того, что Синдер вообще пойдет на сделку, – сказала Винтер. – Если я сниму эмбарго, а она не захочет с нами сотрудничать, то Атлас ничего не получит. К тому же ты уже согласился позволить нам допросить ее и от своих слов отказаться не можешь.
— Даже не собирался, – пожал плечами Жон, поскольку вчера у них с Романом заходил разговор на эту тему, и тот подтвердил данный факт. – Но ваше эмбарго попросту тупое, и мне нужно, чтобы оно исчезло.
— Ничего противозаконного в нем нет…
— Я и не говорил, что эмбарго нарушает закон. Я всего лишь назвал его тупым.
— Ладно, пусть будет компромисс, – предложила Винтер. – Раз уж ты не способен договариваться как взрослый человек. В качестве жеста доброй воли я упраздню категорию контрабандных товаров, а остальное мы обсудим уже после того, как Синдер выложит информацию насчет своей предыдущей нанимательницы. Это приемлемо?
— Да.
Они поднялись из-за стола и пожали друг другу руки.
— Весьма продуктивная встреча, особенно если учесть все обстоятельства ее проведения. Честно говоря, я удивлен, поскольку дело мне пришлось иметь конкретно с тобой.
— Не могу не согласиться, – кивнула Винтер. – А сейчас мне необходимо связаться с генералом Айронвудом и поставить его в известность насчет достигнутых договоренностей. Постарайся не устроить международный скандал за то время, пока я буду отсутствовать.
— Но ведь это именно ты его устроила в прошлый раз, когда меня арестовала, – возразил Жон.
Винтер покинула помещение, высоко задрав нос.
Жон уселся обратно за стол. Напротив него тут же устроилась Глинда.
— Довольно неплохо.
— Правда? Мы же занимались только тем, что постоянно оскорбляли друг друга.
— Такое тоже иногда случается, – кивнула Глинда, налив себе воды и сделав глоток. – Когда Королевства о чем-то договариваются, то часто забывают, что каждый этап переговорного процесса выполняют некие люди со всеми их достоинствами и недостатками. Не так уж и важно, как конкретно вы с Винтер относитесь друг к другу, если ради блага Бикона и Атласа способны отодвинуть свои чувства на задний план. А вы на это, к слову, вполне себе способны.
Она улыбнулась.
— Если честно, то ваш подход нравится мне гораздо больше бесконечной лести и подхалимства. К тому же вы сумели прийти к соглашению всего за час, в то время как у многих политиков на достижение точно такого же результата уходят целые дни, не говоря уже о различных приемах, званных обедах и всём прочем.
— Я слышал, что для срыва сделки достаточно просто оскорбить не того человека.
— И это тоже бывает, но оскорбление должно оказаться публичным. Если бы ты, к примеру, написал в газете некую гадость о Винтер, то ей бы не осталось никакого иного выхода, кроме как ответить. В противном случае она бы потеряла лицо. А вот наедине ее можно оскорблять сколько угодно. Но как ты уже наверняка заметил, тут Винтер тоже молчать не собирается.
— Это что, комплимент в ее адрес? – усмехнулся Жон. – Мне казалось, что ты ненавидишь Винтер.
— Ненависть подразумевает куда больше эмоций, чем заслуживает эта самоуверенная девчонка. Впрочем, хватит о ней. Даже частичное снятие эмбарго гораздо лучше того, что было раньше. Нечто подобное вполне можно считать победой, и думаю, наши студенты с нами полностью согласятся.
“Не только студенты…”
В конце концов, в список контрабандных товаров входили кофе, мороженое и сигары.
***
Оскар рухнул на пол.
Впрочем, лежать там он не стал, поспешно перекатившись в бок и ни на секунду не останавливаясь, чтобы не получить острым каблуком в плечо, как уже случалось ранее. Легкие горели огнем, а зубы начали болеть от той силы, с которой Оскар их стискивал, но он всё равно вскочил на ноги и метнулся влево.
Это спасло его от укола зонтиком.
Сквозь заливавший глаза пот – а может быть, и слезы боли – Оскар сумел рассмотреть последовавшую за ним невысокую фигуру. Он сейчас ощущал себя крохотной мышкой, бегавшей по пшеничному полю от стремительного и смертельно опасного ястреба.
Улыбка Нео с момента начала их тренировки нисколько не изменилась. Да и почему вообще должно было быть как-то иначе? Они оба прекрасно понимали, что скорее Оскар научится обманывать гравитацию и воспарит над крышами Бикона, чем сможет от нее убежать.
Зонтик едва не угодил ему в лицо. Он умудрился вовремя поднять руки вверх и отразить удар при помощи трости Озпина. Зонтик скользнул по гладкой поверхности и, наверное, попал бы Оскару в нос, если бы тот в последнее мгновение не поспешил убрать голову.
Чисто инстинктивно он прикрыл правым коленом пах, и секундой позже Нео действительно ударила туда ногой. Впрочем, трагедии удалось избежать, так что он торопливо отбил эту самую ногу в сторону, тут же стукнув Нео кулаком в лицо.
Полное досады шипение Озпина сообщило ему о том, что выбор цели оказался не слишком удачным.
Нео перехватила руку Оскара и едва ли не обвилась вокруг нее. По крайней мере, описать данную картину как-то иначе он при всем желании не мог. Еще мгновением позже она пнула его несколько раз одной ногой, а затем обхватила второй за шею так, что лицо Оскара оказалось как раз между ними, после чего дернула его вбок, заставив утратить равновесие.
К счастью, он упал не на твердый пол, а все-таки на мягкий диван, за что и возблагодарил свою счастливую звезду. Впрочем, последовавший за этим удар зонтиком заставил Оскара и в самом деле некоторое время наблюдать звезды.
— Браво! Браво! – похлопала в ладоши Джинн, когда Нео взобралась на кофейный столик и поклонилась с таким видом, словно и вправду проводила тут представление. – Превосходная техника. Воистину превосходная.
— У меня голова болит… – буркнул Оскар.
— Ты не пострадал, – безо всякого сочувствия сообщила ему Джинн, и данный факт сам по себе означал, что все об этом знали. – Не стоит преувеличивать.
“Вот ей обязательно надо так говорить? Меня только что избили, а потому считаю, что всё же имею право немного преувеличить”.
— Хватит, – прохрипел Оскар. – Я… я больше не могу. Тело отказывается двигаться…
— Он выдохся, – кивнула Джинн.
Нео на мгновение задумалась, после чего ухмыльнулась и перепрыгнула со столика в свое кресло. На этом она останавливаться не стала, подскочив, перевернувшись в воздухе и плюхнувшись на задницу, заодно закинув ноги на подлокотник.
Невермор каркнул, тут же усевшись ей на живот и принявшись радостно пожирать кусочки бисквитов, которые Нео ему скармливала.
Тем временем Оскар просто лежал и тихо пытался отдышаться.
“А ты что, совсем ничего не скажешь?” – мысленно прошипел он. – “Вообще ни одного комментария насчет того, что я должен был как-то предугадать ее ход?!”
“Ни одного. Тренировка – это процесс исправления собственных ошибок. Если ты и сам о них знаешь, то мне попросту нет нужды что-либо говорить”, – усмехнулся Озпин. – “И уж тем более не вижу ни малейшего смысла критиковать твою недавнюю неудачу. Нео довольно сильна и совершенно безжалостна”.
“Ага, я уже заметил. Кто она вообще такая?”
“Мне о ней известно крайне мало: подруга Жона, спутница, напарница и та, кому он безоговорочно доверяет, несмотря на некоторые сложности с определением ее истинных мотивов”.
“Но хоть какие-то догадки у тебя есть?”
“Разумеется, есть. Нео считает, что Жон ей принадлежит. Мстительна, но не слишком злопамятна. Видит мир совсем не таким, как остальные люди, но искренне верит в то, что именно ее представление является правильным. Обожает насилие, в том числе и во время тренировок, за что ты, к слову, должен быть ей крайне благодарен”.
Просто замечательно. То есть его “наставница” имела еще и серьезные проблемы с головой, пусть даже прямо об этом Озпин не говорил. Нео с одинаковой радостью пытала Оскара и кормила своего Невермора. Похоже, директор оказался еще более храбрым человеком, раз как-то мог с ней уживаться.