— Если остались какие-либо Гриммы, то мы обязаны их зачистить, – пояснила Вайсс.
Руби согласно кивнула. В конце концов, Оскар был в их деле новичком, которому следовало многому научиться, а объяснять подобные вещи у Вайсс получалось лучше всех.
— Охотники должны выполнять свои задания, – произнесла та. – Но еще нам не стоит забывать и о той помощи, которую мы можем попутно оказать окружающим, даже если это не входит в наше задание. Ну, если, конечно, Нео позволит нам немного отклониться от намеченного маршрута.
Нео с тоской поглядела в сторону Бикона.
— Там может встретиться какой-нибудь противник, – заметила Янг. – Достойный противник.
Нео тут же перевела взгляд туда, откуда совсем недавно послышался взрыв, а ее лицо приобрело довольно хищное выражение.
Оскар вздохнул.
— Не беспокойся, – сказала ему Руби. – Что вообще такого плохого может там с нами произойти?
***
— Медленно. МЕДЛЕННО! Медленно, я сказал, тупица!
— Это и есть “медленно”, – буркнул высунувшийся из бокового окна Буллхэда фавн, когда груз всё же коснулся земли. – Может, сам хочешь поуправлять такой штукой в жуткий ветер, таща на тросе целую тонну взрывчатки? Нет? Тогда заткнись!
— Успокоились. Оба, – вздохнув, произнесла Илия Амитола. – Мы здесь для того, чтобы выполнить нашу работу, а не ради пустых споров на ровном месте. Если контейнер не треснул, то всё в порядке.
Она махнула рукой пилоту Буллхэда, чтобы тот отправлялся за новой партией взрывчатки.
— Проверь груз, – сказала Илия, посмотрев на оставшегося фавна. – Убедись в том, что ничего не повреждено и не пропало.
— Да, мэм.
Илия проследила за тем, как подчиненный ушел выполнять ее приказ.
“Мэм…”
Слышать подобное к себе обращение она совсем не привыкла. Впрочем, после того, как Адам закончил чистку в рядах Белого Клыка, компетентных кандидатов на должности лидеров отрядов осталось крайне мало. Он утверждал, что отстранил от власти “старую гвардию”, которая поддерживала Сиенну, но Илия подозревала, что Адам просто избавился ото всех, кто не смотрел на него с обожанием. Да и отговорка, что реорганизация Белого Клыка позволит быстрее принимать важные решения, как все прекрасно понимали, являлась полной ерундой.
С другой стороны, дела шли, задания выполнялись, а большего никому и не требовалось. В отличие от Сиенны, Адам не собирался бездействовать и был готов продемонстрировать это всему миру. Как говорили братья Албейн, сначала следовало разгрести скопившееся дерьмо, а уже потом наступит время пожинать плоды своего тяжелого труда.
— Илия, – окликнул ее другой член Белого Клыка. – Мы закончили расчищать площадку от деревьев, так что место под склады теперь есть. Я выставил наблюдателей, чтобы никто не крутился рядом. Еще что-нибудь нужно сделать?
— Хорошая работа, – кивнула она, решив не скупиться на вполне заслуженную похвалу. – Мы сейчас находимся достаточно далеко от поселений и основных дорог, чтобы никто не заметил нашего здесь присутствия. Хотя перестраховаться, конечно же, не помешает. Пусть часть наших бойцов снимет маски и походит по округе под видом путешественников.
— Если кто-то попадется, то их убивать или брать в плен?
— Пусть сначала попробуют уговорить изменить маршрут под предлогом наличия неподалеку Гриммов. Если не поможет, то берите в плен. Убивать лишь в случае непосредственной угрозы собственной жизни. Нам лишнее внимание из-за пропавших путников сейчас совсем не требуется.
— Будет сделано, мэм. Ради славы Белого Клыка!
— Ради славы, – повторила за ним Илия.
Она заставила себя улыбаться до тех пор, пока ее подчиненный не отвернулся, отправившись выполнять очередной приказ. А затем Илия нахмурилась.
Белый Клык никогда не гнался за славой. У него с самого начала были совсем другие цели и задачи. Даже Сиенна называла их дело работой – грязной и жестокой, но крайне необходимой, поскольку Атлас попросту закрывал глаза на то, как на рудниках ПКШ клеймили детей фавнов, словно это была их собственность.
Члены Белого Клыка сражались, убивали и умирали, чтобы изменить нынешнее положение вещей, и Илию это более чем устраивало, пока они продолжали двигаться к их цели. Когда им удастся добиться своего, то организация будет распущена, забрав с собой на страницы истории всю кровь и ужасы войны. Пусть последующие поколения назовут их монстрами, но как говорила Сиенна, лишь бы эти самые поколения у фавнов были. Дети должны расти в нормальных семьях и иметь те же права, что и люди. При ней никто не заикался о славе, поскольку Сиенна получше многих знала, что ничего “славного” они не делали.
Адам же считал совсем иначе и окружил себя теми, кто разделял его взгляд на мир.
“Белый Клык всё дальше и дальше отходит от своих первоначальных задач. Если вдруг завтра Атлас накажет ПКШ и прочих виновников притеснения фавнов, то согласится ли Адам распустить организацию? Что-то я в это нисколько не верю”.
Зато Илии совершенно не требовалось убеждать себя в том, что кровь и дальше будет литься реками.
— Не имеет значения, – тряхнув головой, пробормотала она. – Атлас всё равно не станет наказывать ПКШ, а фавнов и дальше будут притеснять и эксплуатировать.
Даже больше, чем раньше, поскольку Адам совершил не слишком удачное нападение на Бикон. Как и обычно, люди во всем обвинят именно фавнов, хотя сама атака была организована как раз человеческими преступниками, и Белый Клык послужил для них только инструментом.
Всё это никого не волновало. По крайней мере, так называемую “общественность”. Да и простых людей тоже. Им всего лишь хотелось кого-нибудь обвинить во всех своих бедах, и условная десятилетняя девочка со звериными ушами в данном случае подходила куда лучше опасных международных террористов и преступников. Она никак не могла дать сдачи и довольно легко доводилась до слез, а большего проклятым ублюдкам и не требовалось.
Илия тихо зашипела, ощущая, как вспыхнувший внутри гнев выжигал любой намек на сомнения или чувство вины. У нее еще имелась работа, так что совесть вполне могла подождать того момента, когда все фавны обретут свободу.
***
— Знаешь, – произнес Жон. – С тех пор, как из Бикона исчезли команда RWBY и Нео, я ощущаю странную расслабленность. Ну, не исчезли, разумеется, а отправились на задание, но это не так уж и важно.
— Не беспокойся, нечто подобное чувствуют все родители, – улыбнулась Кали.
— Но у меня же нет детей…
— Что-то мне подсказывает, что преподаватели мало чем отличаются от родителей с детьми. На тебя постоянно давит ответственность. Они мило ползают вокруг, во что-то тихо играя, но стоит хоть на мгновение отвернуться, и тут же начинаются попытки свести счеты с жизнью при помощи стола, розетки или лестницы, – вздохнула Кали, подперев щеку ладонью. – Даже с одним ребенком поседеть можно, а она ведь еще и с возрастом лучше не стала.
Жон рассмеялся.
— Но Блейк хотя бы прекратила свои попытки совать пальцы в розетку, верно?
— Конечно. Теперь у нее для этого есть различные запитанные Прахом механизмы, Белый Клык, преступники и Гриммы. Честно говоря, мало что изменилось, только вместо лестниц она легко может сломать себе шею во время исполнения какого-нибудь акробатического приема в очередном спарринге. Пожалуй, лестницы были всё же безопаснее.
Жон об этом как-то не задумывался. Уроки боевой подготовки приносили Глинде – да и ему тоже – немало стресса, но на них пока еще никто не погиб и не покалечился. Впрочем, он запросто мог припомнить случаи, когда от подобного результата их отделяла самая малость. Острые клинки и шальные пули никого не убили лишь потому, что утыкались в тонкую защиту ауры.
— Наверное, ты права. И должен признать, что тебе удалось убедить меня никогда не заводить детей.
— Нет-нет, Блейк всегда была для меня маленьким клубочком радости…
— Чувствую здесь какое-то “но”.
— Нет здесь никакого “но”. Ну, может быть, и есть… – опустив взгляд, пробормотала Кали. – Но ничего необычного: горшки, подгузники, рвота и необходимость вскакивать по ночам как минимум один раз в час. Впрочем, это гораздо лучше, чем Блейк, которая ушла в Белый Клык. Хотя Блейк-Охотница мне нравится. Самое сложное в жизни родителей – это поддерживать своих детей в любой ситуации. Особенно когда они творят лютую дичь.