— И это тоже, – согласился с ней Жон. – Доверие открывает многие двери, Синдер, и данное утверждение стоит понимать в буквальном смысле.
Он кивнул на запертую дверь ее камеры, а затем добавил:
— Причем всё это вполне возможно устроить официально.
В конце концов, возвращаться к Салем после такого Синдер явно не собиралась. Любая связь с бывшей работодательницей была ей окончательно разорвана.
— Пожалуй, я уже пойду, – сказал Жон. – Нужно посмотреть на твой подарок и уладить кое-какие вопросы.
— Конечно, – кивнула Синдер, поднявшись с кровати и положив ладонь ему на плечо. Не сверху, а спереди – так, чтобы ее пальцы коснулись его шеи и груди.
Затем она наклонилась и осторожно поцеловала Жона в губы.
— Чтобы ты меня не забывал, – пояснила Синдер, соблазнительно ему улыбнувшись. – Возможно, со временем у нас получится начать вместе работать над общими целями.
— Возможно, – ответил Жон, машинально положив ладонь ей на талию. – Увидимся чуть позже, Синдер.
— Увидимся, Жон.
Он с уверенным видом закрыл за собой дверь и направился в комнату с терминалом видеонаблюдения. Там его встретили Винтер и Роман, причем последний почему-то курил сигару, лежа на полу. Ну, пытался курить. Если точнее, то подавился этой самой сигарой и теперь отплевывался от табака.
Роман с некоторым трудом взял со стола, за которым сидела Винтер, стакан, набрал полный рот воды и сплюнул ее в горшок с каким-то растением. Нет, оно не завяло, но лишь потому, что просто не знало о сидевшей по соседству с ним Синдер.
— Вы ее слышали? – спросил Жон, махнув рукой в сторону двери. – Она окончательно сошла с ума! Вбила себе в голову, что любое действие или бездействие является частью какого-то грандиозного плана, и ничего не происходит без моей на то воли. Готов поспорить, что Синдер даже в туалет сходить не способна, тем или иным образом меня к этому не приплетя.
Он рассмеялся, испытав невероятное облегчение после момента жуткого напряжения и оттого едва не впав в истерику.
— Мне же не одному кажется, что вокруг творится какое-то безумие, правда?
Роман тихо пробормотал с пола нечто одобрительное.
Винтер… Она как-то странно уставилась на Жона. Чересчур задумчиво…
— Что? – поинтересовался тот. – У меня что-то на лице?
— Ты переигрываешь. Именно так, как сказала Синдер…
Выдав свою нелепую фразу, Винтер покинула комнату, захлопнув за собой дверь. Жон посмотрел ей вслед, а затем с озадаченным выражением лица повернулся к Роману.
— Что это сейчас было?
— Если бы я знал, парень. Если бы я знал…
Жон некоторое время подождал продолжения.
Роман лишь молча затянулся дымом.
Жон по-прежнему не сводил с него взгляда.
Роман всё так же не сделал ни единой попытки подняться с пола.
— Тебе что, нужна помощь с тем, чтобы добраться до своей комнаты? – наконец спросил Жон.
— Да, – с печальным вздохом ответил Роман. – Да, нужна…
***
— Оскар? Оскар, ты здесь?
Тот что-то тихо пробормотал в самой дальней части головы, либо продолжая спать, либо просто прячась от Озпина. Ну, если точнее, то от жуткой боли.
В какой-нибудь другой ситуации Озпин не постеснялся бы вытолкать его на передний план, но сейчас тело всё еще находилось далеко не в самом лучшем состоянии, и лишний раз мучить Оскара оказалось бы чересчур жестоко.
“Пожалуй, мне нужно просто пробраться мимо-…”
— ОСКАР!
Мисс Роуз – или Руби – врезалась в него подобно метеориту, сбив Озпина с ног и навалившись сверху, хотя подобное положение являлось совершенно неприемлемым для древнего старика и молодой девушки. Судя по тому, что Оскар на это никак не отреагировал и не начал запинаться, бормоча всякие глупости, он действительно спал. К сожалению для Озпина, поскольку разбираться со всем этим делом теперь предстояло именно ему.
— Руби, ты меня сейчас задушишь. И у Янг наверняка найдется что сказать, если она застанет нас с тобой в подобном виде.
— ОСКАР!
— Да-да, меня так зовут. Руби, ты уселась мне прямо на пах.
Озпин с гордостью отметил, что никаких признаков эрекции у него не наблюдалось. Несмотря на тысячелетия перерождений, эту черту он всё еще не пересек и пересекать не собирался.
“Такого никогда не произойдет”.
— Оскар! – в третий раз повторила Руби, только уже потише. – Ты где был?!
Она уперла руки в бока и стала напоминать строгую мать, хотя по-прежнему продолжала лежать на нем, прижимая к полу.
— Как ты мог от нас сбежать, да еще и в лесу в крайне опасной ситуации?! Ты хоть понимаешь, насколько сильно я разозлилась?
— По шкале от одного до десяти? Думаю, баллов на шесть.
— Как минимум на восемь! И… ты очень странно разговариваешь… – произнесла Руби, все-таки несколько успокоившись. – С тобой точно всё в порядке?
Подобная проблема довольно часто возникала, когда Озпин пытался играть роль ребенка. Многие взрослые вспоминали свои детские выходки с ужасом и стыдом, и он сам здесь исключением не являлся. Да и подростковые годы со всем их разнообразием культурных течений ничуть не упрощали его задачу.
Впрочем, ради блага Оскара Озпин был готов немного поворошить свою память.
— Не парься из-за всякой фигни, Руби. Я просто чуть-чуть протупил, когда из кустов выполз толстожопый Беовульф, решивший уволочь меня в лес.
“Вот. По-моему, дети именно так и разговаривают”.
Руби удивленно на него уставилась.
— Оскар, ты, случайно, головой обо что-нибудь не бился?
“Или не так. Хм… Должно быть, подростковый сленг довольно сильно изменился с тех пор, как я пользовался им в последний раз”.
С другой стороны, она сама дала ему весьма удобную отговорку.
— Боюсь, что бился. Не слишком удачно приземлился.
Озпин с намеком покосился на довольно твердый пол.
— Что?! Почему ты сразу ничего не сказал?! – воскликнула Руби, моментально вскочив на ноги и начав активно жестикулировать. – Сотрясение мозга может оказаться очень опасным! Тебе надо было не лежать на полу и спокойно разговаривать, а тут же сообщить об этом мне!
— Сообщить до или после того, как ты повалила меня на пол? – поинтересовался Озпин.
— Разумеется, до! – ответила Руби, так и не уловив ни один из его намеков.
Она попыталась поднять Озпина за руку, когда раздался жуткий хруст. Он тихо застонал, но тут же справился с мгновением слабости. Руби отпустила его и резко побледнела.
— Ч-что это?.. – с ужасом спросила она, вряд ли горя желанием услышать ответ на свой собственный вопрос.
— Вероятно, мое плечо.
Он заметил, что выскочившая из сустава кость торчала под неестественным углом, но хотя бы кожу не проткнула.
— Ага, именно оно, – кивнул Озпин, надавив на нее другой рукой.
С отвратительным звуком, заставившим Руби вздрогнуть, кость встала на место.
— Ну вот, – кивнул Озпин, немного подвигав пострадавшей конечностью. – Готово.
Руби рухнула на пол.
Он устало вздохнул, затем перевернул ее лицом вверх, скрестил ей ноги и упер их в собственное колено, после чего закинул Руби на здоровое плечо.
— Нет, серьезно. В мое время Охотницы из-за подобной ерунды в обморок не падали. Ладно, подожду третьего курса, когда тебя станут учить оказывать первую помощь. Ну, или практики по полевой хирургии.
Озпин осторожно выпрямился, постаравшись не тревожить всё время норовившую вылезти из сустава кость, а затем недовольно посмотрел на зад Руби.
— И пожалуйста, начни носить юбки подлиннее, – проворчал он, накинув на это безобразие ее плащ. – Оскар ведь не железный.
Руби что-то тихо пробормотала ему в спину.
— Да-да, понимаю. Это наверняка очень важно, – отозвался Озпин, печально посмотрев в сторону столовой, где мог найтись кофе. Затем он с тяжелым вздохом развернулся и направился к медпункту. – Надеюсь, ты оценишь мою жертву, Руби. Далеко не каждый день я сражаюсь с опасным террористом, получаю раны, брожу по лесу и потом собираюсь отдохнуть только для того, чтобы бросить все дела и тащить на себе к врачу потерявшую сознание студентку.