Сейчас они очень сильно напоминали семейную пару, ожидавшую новостей от хирурга о судьбе их ребенка. Ну, или двух подростков, нервничавших возле кабинета директора после того, как их поймали целующимися в коридоре.
— Насколько серьезно он разозлился? – поинтересовалась Глинда.
— По шкале от единицы до “обжигающей ярости” я бы оценила это как “практически неодолимое желание убивать”. Могу отметить, что решение не встречаться с вами лично было продиктовано не только нынешним состоянием генерала, но и его неготовностью устраивать международный инцидент, например, затолкав вас в ракету и отправив куда-нибудь в сторону солнца.
— Я чувствую в твоем тоне некоторую враждебность, – произнес Жон.
— Тебе показалось. Я – само спокойствие, – ответила Винтер, едва ли не ошпарив его взглядом. – Операция прошла успешно, и мы уже приступили к допросу пленных. Разумеется, главари отказываются что-либо нам сообщать, но новобранцы гораздо охотнее идут на сотрудничество со следствием. Их гражданское происхождение имеет для Белого Клыка и свои минусы.
— Нам позволят принять участие в расследовании?
— Ха! – сказала Винтер. Не рассмеялась, а именно сказала. Она немного помолчала, глядя на Жона, а затем добавила: – Думаю, я ответила на твой вопрос. А теперь вынуждена попросить прощения, но мне необходимо подготовить речь для выступления перед журналистами, которые явно жаждут крови генерала. Пожалуйста, не покидайте это здание. Снайперы, которые могут оказаться на крыше, возможно, получили некоторые инструкции на ваш счет.
Озвучив столь зловещую новость, Винтер развернулась и вышла в коридор.
Жон нервно поежился.
— По-моему, она рассердилась…
— По-твоему? Я знаю Винтер уже много лет, и могу заверить, что подобные выходки совсем не в ее характере. Я бы даже сказала, что сейчас она соответствует самой себе лишь на девять баллов из десяти, – вздохнула Глинда, сняв очки и устало потерев глаза. – Хуже быть уже просто не может.
— Ну, мы хотя бы не погибли, – пожал плечами Жон.
— Вот спасибо, утешил. Разумеется, только смерть и является еще более нежелательной альтернативой нашему нынешнему положению. Не могу выразить словами, насколько я счастлива, – вновь вздохнула Глинда. – Что вообще произошло? Мне казалось, что ты контролируешь Синдер.
— Мне тоже так казалось.
— Сходи поговори с ней. Необходимо разобраться в ситуации.
— А в этой самой ситуации обязательно разбираться именно мне? – уточнил Жон, но заметил выражение лица Глинды и поспешил вскочить со стула. – Уже иду!
— Вот и хорошо. Наша поездка оказалась не настолько мирной, как я рассчитывала, но с тобой по-другому и не бывает, – произнесла Глинда, недовольно поглядев на Жона, а затем тоже поднявшись со стула. – Пойду немного передохну. Надеюсь, когда я проснусь, то пойму, что всё это было только кошмаром.
Жон молча проследил за тем, как она покинула помещение.
Впрочем, спящая Глинда казалась ему гораздо лучше Глинды разгневанной, которая, в свою очередь, по всем параметрам превосходила разозленного Айронвуда.
“Ох, что за день… Вот почему все думают, что в их проблемах виноват именно я?”
Честно говоря, отсутствие у Айронвуда желания с ним встречаться Жона очень даже порадовало. Пусть лучше сначала немного остынет и придет в чуть более позитивное настроение.
По крайней мере, им удалось ликвидировать базу Белого Клыка в городе. Теперь оставалось лишь постараться вести себя как можно тише и не привлекать лишнего внимания…
***
Синдер сделала глоток воды, пусть даже ей сейчас хотелось вина, а затем прислушалась к тому, как Жон громко ругал ее за безответственность, нарушение приказов и всё прочее.
Он метался по комнате, его лицо покраснело, глаза были выпучены, а голос иногда срывался чуть ли не на визг. Проще говоря, Жон переигрывал. Если так продолжится и дальше, то его обман раскусят даже те идиоты, которых Айронвуд называл своими подчиненными.
С другой стороны, ничего иного в данной ситуации ему и не оставалось. И он, и Синдер должны были до конца исполнить свои роли, иначе у Айронвуда наверняка разыграется паранойя.
Следовало ни в коем случае не допустить подобного поворота. Решение Синдер просто обязано было выглядеть спонтанным и эмоциональным. А вот на слова Жона обращать особого внимания явно не стоило. Если бы он действительно разозлился, то вел бы себя совсем по-другому.
— Ты меня вообще слушаешь?!
— Слушаю, но не понимаю. Нам поставили задачу остановить Белый Клык. Я сделала ровно то, чего хотел Айронвуд.
— Ты отделилась от нас с Глиндой, хотя тебе прямо сказали держаться рядом!
— Там же бой шел. Я столкнулась с противником и была вынуждена либо отреагировать, либо получить рану. А потом на меня начали наседать всё новые и новые враги. Нет моей вины в том, что подчиненные Айронвуда двигались чересчур медленно. И да, все предпринятые мной действия являются чистой самообороной.
Разумеется, это было полной ерундой, о чем отлично знал и Жон, и Синдер, и те, кто сейчас наблюдал за их беседой. Но всё равно следовало дать ему возможность разбить ее аргументы и тем самым создать у наблюдателей иллюзию его непричастности к произошедшему.
— Враньё! Ты сделала это специально!
“А вот это просто идеальная игра”, – восхитилась Синдер. – “Если бы я не знала правду, то, скорее всего, поверила бы в его искреннюю ярость”.
Профессионалы могли изобразить вполне достоверные эмоции и подобрать соответствующие интонации, но Жон зашел еще дальше, каким-то образом умудрившись сделать так, что его глаза налились кровью. Затем он с силой врезал кулаком по столу.
— Слушай меня, когда я с тобой разговариваю! Ответственность за тебя лежит именно на мне! Любые твои действия чуть ли не равносильны моим, и лишь доброта Айронвуда не позволила ему тебя арестовать. Прекрати испытывать его терпение!
“Доброта Айронвуда?..”
Они оба отлично знали, что такого явления в природе попросту не существовало.
— Мне нужны причины, Синдер. Объясни, зачем ты сделала то, что сделала.
Она почувствовала недоумение.
Разумеется, назвать настоящие причины ее сегодняшнего поведения Синдер не могла. Так почему же Жон на этом настаивал?
Подождите-ка…
Наверняка он решил устроить ей очередную проверку.
Синдер поспешила опустить взгляд, чтобы не выдать посторонним наблюдателям свое озарение.
Жон всего лишь изучал то, насколько быстро она соображала. Ну, или просто верил в ее интеллект, не став заранее посвящать в свою задумку. Как бы там ни было, подводить его она, разумеется, не собиралась. Если ему и вправду требовалась адекватная версия для Айронвуда, то сейчас наступило самое время продемонстрировать ее собственное актерское мастерство.
— Я… я испугалась.
Жон даже слегка приоткрыл рот от “удивления”.
— Что?!
— Нет, не террористов Белого Клыка, – пояснила Синдер, отлично зная, что в это точно никто не поверит. – Просто подумай, в каком положении я сейчас оказалась. Мои собственные союзники меня предали, Жон! Нет никого, кто бы мне помог! Вообще никого!
Она уставилась ему в глаза, постаравшись подпустить в голос как можно больше отчаяния. Разумеется, Жон видел Синдер насквозь, но ее целью являлась вовсе не попытка его обмануть, а демонстрация таланта к притворству.
— Как только я перестану быть для тебя полезной, меня тут же убьют. Я не переживу визита ни одной из сторон, которые желают моей крови. Мысль о том, что ты оставишь меня одну, вызывает ужас, и я… – прошептала она, на мгновение замолчав и закрыв глаза. – Я хотела доказать, что от меня еще будет кое-какой прок…
Жон закрыл лицо ладонью.
— Синдер…
— Я знаю, что ослушалась твоих приказов. Прости.
Она сжала кулаки, в то время как ее плечи затряслись от едва сдерживаемых слез… ну, или смеха. Синдер ничуть не сомневалась в том, что Жон тоже посмеется над их спектаклем, но чуть позже и в своей комнате.
— Я хотела сделать что-то хорошее. Мне показалось, что если я превзойду все твои ожидания, то ты сочтешь меня достаточно полезной и не бросишь на съедение волкам.