Она сморщилась, тихо всхлипнула и поспешила прикрыть глаза рукой.
— П-прости…
— Ох, – пробормотал Жон, наклонившись к ней и, как любой мужчина в подобной ситуации, моментально сменив “гнев” на “беспомощную нерешительность”. – Почему ты – ТЫ! – плачешь?
— Потому что я не хочу умирать!
— Ладно, – “нервно” произнес он, положив ладонь на плечо Синдер. – Ты не сделала абсолютно ничего плохого. Ну, разве что не позволила Айронвуду объявить о своей победе над Белым Клыком… Впрочем, главарям местной ячейки сбежать не дала тоже именно ты. Я вовсе не собираюсь оставлять тебя одну, Синдер. Ты… да, ты – немалая заноза в моей заднице, но я предпочту видеть тебя на нашей стороне, а не на их.
Стерев с лица несуществующие слезы, она уделила особое внимание глазам, чтобы они хоть немного покраснели, а затем жалобно шмыгнула носом.
— Я понимаю, что это была всего лишь глупая ошибка, – тем временем продолжил Жон. – И обязательно расскажу Айронвуду о том, что там произошло на самом деле. Но обязан тебя предупредить, Синдер, что ничего подобного повториться ни в коем случае не должно. Никаких больше инцидентов в Атласе. Айронвуд является нашим союзником, и потому стоит приложить максимум усилий к тому, чтобы у него всё было хорошо.
— Л-ладно…
— Вот и замечательно, – кивнул Жон, еще раз похлопав ее по плечу, а затем направившись к двери.
На пороге он обернулся и сочувственно посмотрел на Синдер. Она понятия не имела, как у Жона это получалось, но ей невольно захотелось улыбнуться в ответ. Он вообще сейчас настолько убедительно играл, ни на мгновение не выходя из роли, что Синдер и сама легко бы ему поверила, если бы не знала правду.
Едва слышный звук перенастройки фокуса камеры за ее спиной возвестил о том, что подчиненные Айронвуда тоже заинтересовались выражением лица Жона. Весь произведенный им “выговор” был тщательно записан, доказывая, что действия Синдер вовсе не являлись частью его плана.
Она позволила себе улыбнуться, не забыв прикрыть рот стаканом воды, призванным “успокоить ее нервы”.
“Интересно, ему понравилась моя игра? Наверное, он впечатлен”.
Синдер дорого бы заплатила за то, чтобы сейчас подслушать мысли Жона.
***
Он просто не мог поверить в то, что Синдер расплакалась.
Синдер. Невыносимая сука. Жуткое чудовище, которое столько времени терроризировало его в Биконе…
Расплакалась.
Умом Жон понимал, что это было вполне возможно. В конце концов, сейчас ситуация поменялась на прямо противоположную. Не слишком-то и давно он сам давил в себе желание разрыдаться.
Так почему бы Синдер немного не поплакать?
Не стоило забывать и о том, что силы девы у нее забрали и передали их Пирре, Салем хотела мести за предательство и убийство Воттса, а жизнь висела чуть ли не на волоске.
“Может быть, я слишком сильно на нее надавил?”
“Нет!” – тряхнул головой Жон. – “Она – преступница! Чудовище!”
“Ага, что ничуть не помешало ей разрыдаться”.
“Многие люди плачут, но это вовсе не снимает с них ответственность за совершенные ими преступления”.
“Она хотела как лучше”.
“И втравила нас в неприятности с Айронвудом!”
“Случайно…”
“Ты сам-то в это веришь?”
На том его спор с самим собой и закончился. Еще раз тряхнув головой, Жон прошел мимо двери комнаты команды RWBY и вошел в свою собственную, тут же замерев, когда заметил сидевшего на его кровати Озпина.
— Только не говори, что тоже желаешь на меня накричать. Я этого больше не вынесу…
— Накричать за что? – уточнил Озпин.
— За то, что позволил Синдер выскользнуть из-под надзора. За поставленный в неудобное положение Атлас. За операцию, проведение которой теперь приписывают именно мне. Не знаю… У каждого находится какая-то своя причина для того, чтобы на меня наорать.
— Ну, я сюда пришел совсем для другого. Может быть, ты и спутал какие-то планы Джеймса, но борьба с Белым Клыком гораздо важнее любых политических интриг.
“О, хоть кто-то это понимает”.
— Меня в твою комнату привели две причины. Во-первых, девочки празднуют успешное окончание операции, – продолжил Озпин, ткнув пальцем в смежную стену, из-за которой слышалась музыка. – Они хотят устроить пижамную вечеринку, и я решил, что нам с Оскаром следует предоставить им возможность спокойно переодеться.
— Весьма любезно с твоей стороны.
— Нет, всего лишь разумно. Они – дети, Жон. Просто дети.
— Им всем уже есть восемнадцать лет. Ну, не всем, но трем четвертям команды точно есть.
— А мне не меньше восемнадцати сотен, так что давай оставим эту тему в покое, – попросил Озпин, постучав пальцем по верхней части деревянной ножки кровати. – Во-вторых, я надеялся, что ты еще не до конца растерял навыки со своей предыдущей должности и окажешь мне одну услугу.
— Какой конкретно должности?
— Школьного психолога.
Жон недоуменно уставился на Озпина.
— Что?! Да я понятия не имею, как решать твои проблемы с головой!
— Нет у меня никаких проблем с головой… – отозвался тот, слегка прищурившись. – О чем ты вообще говоришь? Я полностью разумен и весьма адекватен.
— Одержимость кофе, перепады настроения, тяга каждую ерунду хранить в строжайшем секрете, паранойя, патологическое желание лгать по любому поводу, психические травмы от множества смертей и воскрешений, а также необходимости вечно жить, пока не убьешь собственную жену, постоянные переходы из одного человека в другого… Если после всего перечисленного у тебя не осталось абсолютно никаких проблем, то это уже само по себе является немалой проблемой.
Озпин некоторое время смотрел на него.
— Я озвучил лишь мое личное мнение… – наконец пробормотал Жон.
— Ладно, вижу, что ты совсем не в том настроении, чтобы вести пустой разговор, – усмехнулся Озпин. – И я вовсе не собирался просить тебя распутать ту паутину ужасов, которая составляет суть моего нынешнего паразитического существования.
— Даже то, как ты его называешь, уже само по себе говорит о проблемах.
— Я называю его именно так, как оно заслуживает. Но речь сейчас идет не об этом. Мне нужно, чтобы ты помог Оскару.
— С чем конкретно? – поинтересовался Жон. – Он ведь уже приходил ко мне, когда чувствовал себя слабым, и я попросил Нео его потренировать. По-моему, получилось довольно неплохо. По крайней мере, Оскар учится гораздо быстрее меня. Когда достигнет моего нынешнего возраста, то будет как минимум вдвое сильнее, чем я сейчас.
— Если достигнет…
Жон поморщился, вспомнив о “слиянии”… ну, или как оно там называлось? Внезапно все возражения показались ему незначительными и неубедительными, а желание Оскара поскорее стать сильнее – наоборот, обрело смысл. Он не мог позволить себе ждать четыре года, чтобы закончить Бикон. К тому моменту Оскар Пайн вполне мог оказаться мертв.
— Что случается с разумом человека, чье тело ты получаешь? Вы объединяетесь?
— Не знаю. Боги сформулировали это так, но… – вздохнул Озпин. – Я прожил несколько жизней в телах женщин, которые имели любовников, но абсолютно никакого желания прикасаться к другим мужчинам у меня нет. Или, к примеру, Проявления. Их должно быть несколько десятков, но я способен использовать лишь свое собственное. Как-то это не похоже на “объединение”. Кроме меня, тут, видимо, никого и нет.
Жон тоже так считал. Когда Озпин управлял телом Оскара, то поведением и манерой речи напоминал лишь самого себя. По сути, ничего и не изменилось, кроме его роста.
“Оскар – умный парень. Наверняка он тоже обо всём догадался. Проклятье…”
— Не знаю, что тут можно сказать. Чем я вообще способен ему помочь?
— Этого я тоже не знаю. Зато мне известно, что я ему точно ничем не помогу, – ответил Озпин. – Слова того, кому суждено тебя убить, обычно мало что значат. От Глинды поддержки в подобном деле также не дождешься. Ей попросту не хватит терпения.
— И что, совсем никого не осталось?
— А кто еще у нас есть из посвященных в тайну? Питер? Барт? Джинн? Джеймс? Он, к слову, чуть раньше во время разговора со мной назвал Оскара моим “носителем”. Похоже, вообще не воспринимает его в качестве отдельной личности, возможно, считая, что я в этом теле буду гораздо полезнее. Не к Богам же мне обращаться, в самом деле, тем более что слушать нас они всё равно не захотят, – вновь вздохнул Озпин. – Ты остаешься моей последней надеждой. Знаю, что у тебя давно не было практики, но любой, кто приходил в твой кабинет на консультацию, неизменно отзывался о тебе крайне положительно. Если кто и способен помочь Оскару, то только ты.