— Это значит, что я могу позволять незнакомцам угощать меня выпивкой? – торопливо уточнила Янг.
— Конечно. Многие люди горят желанием хоть чем-то нам помочь, но ни физическими данными, ни какими-либо тренировками похвастаться не в состоянии. Часть из них пожертвует деньги на нужды Бикона, но найдутся и те, кто захочет выразить свою признательность лично. Было бы довольно невежливо отказываться, даже если их благодарность принимает форму выпивки. Просто дайте им почувствовать, что они тоже вносят какую-то лепту в общее дело.
Руби внезапно поняла, что никакой “лепты” тут не было. Абсолютное большинство людей оказалось не способно ничем помочь в обороне Атласа от вторжения Гриммов. Кто-то наверняка приютил у себя беженцев или поделился с ними едой, но в бою ни от кого из них не было ни малейшей пользы.
Что бы на их месте ощутила она сама, оставшись дома, пока Янг отправилась бы сражаться? Скорее всего, бессилие и ужас. А когда Янг вернулась бы обратно с победой, Руби наверняка постаралась бы хоть что-то для нее сделать: постирать одежду, расчесать волосы, приготовить ужин…
“Полагаю, людям тоже требуется нечто подобное – способ ощутить себя хоть немного причастными к этой победе и продемонстрировать нам свою признательность… Поблагодарить за совершенный подвиг”.
Охотникам оставалось лишь принимать их благодарность, потому что альтернативой было отказаться и тем самым фактически плюнуть в лицо людям, всей виной которых являлось отсутствие десятилетий боевой подготовки и наличие какой-нибудь другой, более мирной профессии.
Это даже выбором называть вряд ли стоило.
— Поверить не могу, что говорю такое, но профессор Торчвик прав, – произнесла Вайсс. – Если мы ставим всем в пример меценатов, которые жертвуют льены различным благотворительным организациям, то почему отношение к решившим поблагодарить вернувшихся из битвы Охотников должно хоть как-то отличаться? Пусть даже постоянно улыбаться тем, кто возносит нам хвалу, очень быстро надоест.
— Говори за себя, – в один голос заявили Янг и Торчвик, после чего переглянулись, дружно ухмыльнулись, соприкоснулись кулаками и указали друг на друга пальцами. – О да-а-а…
Блейк в ужасе уставилась на них.
— А что насчет Вакуо? – поинтересовалась Руби.
— Вот эту тему поднимать пока не стоит, – ответил ей Торчвик. – Нет, подожди. Я вовсе не имею в виду, что никто ничего не делает. Твой дядя Кроу, к примеру, уже отправился в Шейд, да и Айронвуд послал свой спецотряд. Жон тоже предпринимает кое-какие шаги. Мы не собираемся бросать Вакуо один на один с бедой, но и портить людям настроение во время празднования одержанной нами победы тоже не надо.
— Дядя Кроу туда отправился?
— Угу. Он должен отыскать выживших.
И это оказалось очень хорошо.
Руби позволила себе немного расслабиться, хотя желание броситься вперед и сделать то, что было правильно, так никуда и не исчезло. Оно лишь немного утихло, поскольку делом уже занялись другие.
Вероятно, именно с такой проблемой столкнулась в прошлом году Блейк, вот только в ее случае Белый Клык никто замечать не хотел. Забавно, но больше всего с привлечением внимания к их преступлениям ей тогда помог именно Роман Торчвик.
— А сейчас наступило время немного повеселиться, – произнес тот, подмигнув Блейк. – И прежде всего я имею в виду тебя.
Она сложила руки под грудью.
— И что это, по-твоему, должно значить?
— Ничего особенного. Просто твой гигантский папаша, жуткая мамаша и ты сама наконец оказались в одном месте. Вся семейка собралась впервые за… несколько лет, верно?
— Д-да, – ответила Блейк, опустив руки и уже с чуть меньшим подозрением поглядев на него. – По крайней мере, все члены семьи и вживую.
— Вот об этом я и говорил. Ладно, берегите себя, детишки, – сказал Торчвик махнув им на прощание зажженной сигарой и направившись прочь. – Веселитесь, купайтесь в лучах славы и ни в коем случае не влипайте в неприятности! Если вы понадобитесь для чего-то связанного с Вакуо, то мы сами вас найдем и приставим к делу.
— Хорошо, профессор Торчвик. И спасибо!
— Да-да, Красная. Просто постарайся обойтись без проблем.
Руби помахала ему рукой, после чего он все-таки скрылся из виду.
— Как же я его ненавижу, – прошипела Блейк.
— Ну, если честно, то профессор Торчвик не так уж и плох.
— Руби, он – преступник!
“Как и ты, к слову”, – подумала она, но вслух ничего подобного говорить, разумеется, не стала.
Отношение к Роману Торчвику у нее было… сложным. Долгое время он являлся врагом, но при этом не делал ничего чересчур ужасного, а в конце и вовсе помог остановить Синдер. Кроме того, без него Руби вообще не попала бы в Бикон, а это его “Красная” ей пусть и не нравилось, но было всего лишь прозвищем, а не каким-нибудь обидным оскорблением.
— Да, в самом деле неплох.
— Руби!
— Остынь, Блейк, – вмешалась Янг, обхватив свою напарницу за плечи и подведя к окну. – Смотри, мы уже идем на посадку. Ты готова много-много улыбаться? Ну, если, конечно, вообще умеешь это делать, кисуля.
— Хватит перенимать манеру речи у Торчвика!
Руби поглядела на Вайсс, но та в ответ лишь закатила глаза. Улыбнувшись, она вновь уставилась в окно на продолжавшую веселиться толпу, над которой взрывалось фейерверки и конфетти. Такое количество людей должно было ее напугать, но сейчас она почему-то испытывала странное спокойствие.
***
Шум снаружи просто оглушал.
Кто-то из представителей властей что-то кричал в громкоговоритель, но вряд ли его слышали. Охрана сдерживала толпу, не давая ей занять еще и предназначенные для транспортов Атласа посадочные площадки, и это тоже совсем не способствовало снижению уровня шума.
Наверное, куда проще и удобнее было бы прилететь сразу в Бикон, но люди желали видеть своих вернувшихся домой героев.
“Я что, действительно герой?” – мысленно спросил у самого себя Жон, пока аппарель медленно опускалась, открывая бивший прямо в глаза солнечный свет. – “Сомневаюсь, что достоин подобного титула, но сейчас, глядя на происходящее, в это не так уж и сложно поверить”.
Хотя бы просто потому, что он по некой непонятной причине должен был выходить из транспорта самым первым. Жону пришлось чуть ли не умолять Глинду и Романа не бросать его одного.
Теперь он шел на шаг впереди них, поскольку на большее никого уговорить так и не удалось. Толпа ревела, скандируя его имя, но Жон с огромным трудом мог что-либо разобрать из-за общего шума и грохота фейерверков.
Он нервно сглотнул и помахал им рукой. Это стало огромной ошибкой, поскольку рев лишь усилился, а к крикам и воплям добавился дружный топот ног и вой рожков.
Глинда сняла очки и протерла их платком, что само по себе многое говорило об испытываемом ей в данный момент дискомфорте. В противоположность им, Роман искренне наслаждался направленным на него вниманием и даже поклонился толпе, придержав свой котелок.
Впрочем, чего еще стоило ожидать от этого самовлюбленного придурка?
— Спасибо, спасибо. Да, я – настоящий герой.
Но как бы глупо ни выглядело его поведение, оно все-таки помогло Жону взять себя в руки. Он ухмыльнулся, ткнул Романа локтем в бок и сошел с аппарели на асфальт, снова помахав рукой.
Толпа была довольна.
И еще это послужило сигналом профессиональным Охотникам и Охотницам начинать выходить из транспорта. Их тоже встретили радостные крики и конфетти, причем последним выстрелили из пушек.
Жон проследил за тем, как одну из Охотниц прижал к груди здоровенный мужчина из толпы. Защелкали фотоаппараты, запечатлев их поцелуй, и эти снимки в ближайшие несколько лет, скорее всего, везде будут использовать в качестве примера “теплой встречи”.
“Но мы хотя бы сделали так, чтобы это стало возможным”, – подумал он. – “И у нас всё получилось”.
Дальше двигались его студенты, которые тоже возвращались домой и заслужили ничуть не меньших почестей.
Члены команды RWBY радостно махали руками, направившись туда, где стоял гордый Тайянг Сяо-Лонг. Он, к слову, тоже участвовал в битве за Атлас, появившись там уже после того, как эвакуация гражданского населения оказалась завершена.