И студенты вели себя соответствующе.
Жон даже не мог толком их разглядывать, поскольку как только его внимание на ком-либо останавливалось, бедняга сразу же впадал в панику и начинал потеть еще обильнее. В конце концов, Охотников и Охотниц специально обучали держать под контролем свое окружение, и прямой взгляд оказывался моментально замечен. Вот потому Жон и старался смотреть в стену поверх голов студентов, хотя это было жутко скучно.
Тик-так… Тик-так…
Тиканье часов смешивалось со скрипом ручек и шуршанием страниц. Жон слегка покачивался с носков на пятки и обратно, подумывая о том, чтобы записать всё это в свой первый сольный альбом под названием “Экзамены”. Его наверняка будет ждать невероятный успех, если, конечно, удастся дожить хотя бы до вечера.
Громкий звук заставил Жона выхватить из ножен Кроцеа Морс, резко развернуться и нанести вслепую удар. Затем он круглыми глазами уставился на разрубленный пополам будильник, который в начале экзамена завела Глинда. А еще на него сейчас в шоке смотрело больше сотни человек.
— Опустили ручки! – приказала Глинда. – Отложили листки. Экзамен закончен. Пожалуйста, не вставайте со своих мест, пока вашу работу не заберут, а ряд не отпустят. Ни в коем случае не пытайтесь что-либо дописывать. Пусть сидящие за последними партами студенты пройдут по рядам, возьмут листы и принесут их сюда.
Заскрипели ножки отодвигаемых стульев, когда названные Глиндой ученики поднялись и направились вперед, собирая по пути работы товарищей и прижимая стопки к груди так, словно это были какие-нибудь священные тексты. Тот факт, что все они двигались совершенно синхронно, лишь подчеркивал схожесть происходящего с неким религиозным ритуалом, а вот написанное на их лицах нежелание идти дальше намекало на то, что именно им здесь оказалась отведена роль жертв.
Когда Руби подошла к Жону, то была невероятно бледна, и ее тело заметно трясло. Стопку работ она ему протянула с таким видом, будто предлагала на ней жениться. Да и испытанное ей облегчение, когда Жон принял “подношение”, тоже всему этому вполне соответствовало.
— Спасибо, – произнесла Глинда. – Вы можете покинуть аудиторию.
Собравшие работы товарищей студенты моментально исчезли. Ну, не настолько моментально, как воспользовавшаяся своим Проявлением Руби, но всё же.
— А теперь поднимается и выходит первый ряд, – продолжила Глинда. – Пожалуйста, не толпитесь в коридоре. Остановитесь где-нибудь подальше и не загораживайте проход остальным.
Через несколько минут аудитория опустела. Глинда вздохнула и небрежно бросила стопку работ на преподавательский стол.
— Первый день экзаменов закончен, – сказала она. – Наконец-то. Я уж думала, что тут и сдохну.
— Начинаю понимать, почему Питер с Бартом так поступили, – кивнул Жон. – Только представь себе: недели изнуряющей жары в окружении песка и пыли, но зато никаких экзаменов.
— Ага… – недовольно проворчала Глинда. – Ладно, пусть пока наслаждаются плодами своей победы, к слову, весьма редкой. Я всё равно заставлю их дорого за нее заплатить, когда они вернутся обратно в Бикон.
— Нам хотя бы не нужно всё это проверять, – заметил Жон, кивнув на стопки работ.
— Да, – согласилась Глинда, столкнув бумаги с края стола в подставленный им коричневый мешок. Затем горловину стянула бечевка с печатью, которая должна была предотвратить возможное жульничество. – Из-за имевших место в прошлом попыток вести нечестную игру проверку и оценку нам больше не доверяют.
— А кто, кстати, попробовал “вести нечестную игру”? – поинтересовался Жон.
— Озпин. Одно из лучших его решений.
— Подожди, ты что, одобряешь подобное нарушение закона?!
— Конечно. А, понимаю твое недоумение, – усмехнулась Глинда, поправив очки и промаркировав мешок, который Жон тут же взвалил на плечо. – Озпин вовсе не собирался мешать или помогать кому-то там из студентов. Он желал таким образом сделать заявление.
— И какое же?..
— О том, что жульничество с нашей стороны вообще возможно, а потому не стоит доверять подобные задачи профессорам Бикона. В итоге Совет Вейла оказался вынужден нанять сторонних преподавателей, а также обеспечить дополнительные меры безопасности.
— Так ты говоришь, что Озпин пошел на должностное преступление, чтобы нам в будущем не пришлось проверять эти работы?
— Да.
По щеке Жона скатилась скупая слеза. Он всхлипнул, прижав к сердцу свободную от мешка руку.
— Озпин… – произнес Жон, едва сдерживая эмоции. – О величайших героях совсем не слагают легенд.
— Хотя обычно я бы сказала, что ты преувеличиваешь, но это как раз тот редкий случай, когда вынуждена с тобой согласиться, – кивнула Глинда, открыв и придержав для него дверь. – Идем, что ли, перекусим. Следующий экзамен принимают Гира с Сиенной, а за ними следуют Кали и Торчвик.
Лично Жон ни за что бы не стал ставить вместе Гиру и Сиенну – того, кто создал Белый Клык, и ту, кто узурпировала в нем власть.
— Интересный выбор. И почему ты решила сделать именно такие пары?
— Из-за крайней необходимости. Если хоть ненадолго оставить Кали и Гиру вдвоем в одном помещении, то студентам вскоре потребуется серьезная психологическая помощь. Хватит и того, что она в открытую пожелала удачи дочери на экзамене, будучи на этом самом экзамене наблюдателем. Целоваться при всех я им точно не дам. Что же касается Торчвика, то просто не верю в то, что он не будет брать взятки, например, в виде табачных изделий.
Жон легко мог себе это представить.
“Итак, калькулятор. Стартовая цена: одна сигара. Две? Кто-… Три! Продано мисс Шни за три сигары. А теперь посмотрите на этот свиток с подключением к сети и довольно удобным поисковиком…”
— Ладно, тут я тебя понимаю. Но тогда у нас остаются…
— Синдер и Нео. Знаю, – вздохнула Глинда. – Пожалуй, части наших студентов предстоит весьма напряженный экзамен, и хотела бы я взглянуть на того смельчака, который решит попытаться списать прямо у них на глазах.
***
В конце коридора за пределами аудитории, в которой только что проходил экзамен, было весьма многолюдно. Студенты общались друг с другом, обмениваясь впечатлениями и попавшимися им в билетах вопросами, а также яростно споря насчет правильных, по их мнению, ответов.
— Как ты решил ту задачу с Голиафом?
— Сколько выживших осталось к концу погони?
— А что я должен был вписать в графу “Имя” на титульном листе?
Вопросы продолжали сыпаться один за другим, порождая различные варианты ответов, заставляя лезть в учебники и в отчаянии биться головой о стену. Ну, иногда радостно вопили те счастливчики, которым повезло угадать нужный вариант, но стенам доставалось всё же гораздо чаще, да еще и многие в приступе ярости швыряли различные предметы на пол.
Впрочем, данный факт совсем не отменял охватившего студентов чувства облегчения. Экзамен наконец закончился, что означало возможность провести остаток дня, не впадая в панику, а также служило доказательством их способности этот самый экзамен пережить. Да, ночью они продолжат готовиться к завтрашнему испытанию, но абсолютно ничего необычного здесь не было. Просто такова оказалась плата за месяцы безделья на занятиях – пара дней интенсивного “поглощения” пропущенного материала.
— Итак, – начала Янг. – Как вы оцениваете свои работы?
— Уверена, что получу больше девяноста баллов из ста, – ответила ей Вайсс.
Янг, Блейк и Руби дружно закатили глаза.
— Кажется, я довольно неплохо справилась, – заметила последняя. – Но некоторые вопросы касались как раз неизвестных мне тем! Почему никто не сказал, что пропуск двух лет обучения настолько сильно отразится на моих знаниях?! Это несправедливо!
— Могу утешить тем, что оценки вряд ли на что-либо повлияют, – произнесла Блейк.
Сама она выглядела ничуть не менее усталой и изможденной, чем все остальные, но это, вероятно, было связано вовсе не с экзаменами, а с тем, что ее родители, похоже, задались целью в кратчайшие сроки компенсировать несколько лет разлуки. Например, миссис Белладонна умудрилась подобрать, пожалуй, наиболее неподходящий момент для того, чтобы пожелать дочери удачи и напомнить, что они ожидали от нее идеального результата.