— А что насчет тех, кто был до него? – поинтересовался Жон.
Глинда слегка приподняла бровь.
— Ну, до того, как Озпин стал директором в прошлый раз.
Выражение лица Глинды ничуть не изменилось.
— Или еще раньше.
Она приподняла вторую бровь.
— Озпин что, был вообще всеми директорами Бикона?!
— Нет, не всеми, – признала Глинда. – Но периоды правления Озпина перемежались его ставленниками, действия которых он полностью контролировал. Ты – первый по-настоящему самостоятельный директор в истории Бикона. Я вовсе не хочу сказать, что твои предшественники были глупыми или ленивыми, но выбирались они на данный пост вовсе не из-за выдающихся организаторских способностей, а по принципу наибольшей преданности его делу, так что к подобной работе чаще всего оказывались не готовы.
— Я тоже не был к ней готов.
— Но ты ее хотя бы выполняешь.
Вероятно, Озпин тоже сотни лет назад исполнял свои должностные обязанности, но с тех пор устал и потому, например, свое нынешнее воплощение явно решил посвятить отдыху. При столь продолжительной жизни кому угодно рано или поздно захочется сделать перерыв.
— Ладно, давай вернемся обратно к моему вопросу. Это вообще нормально, что мы позволяем студентам так себя вести?
— В теории – нет, но на практике всем наплевать, – пожала плечами Глинда, после чего осмотрелась по сторонам, убедившись в том, что они и в самом деле были тут одни. – Ни в коем случае не говори им об этом, но промежуточные экзамены бессмысленны и бесполезны. Знание, конечно, может когда-нибудь пригодиться, но что-то я сомневаюсь в том, что они попадут в описанные в задачах ситуации. В реальном мире всё гораздо сложнее, но и опытных союзников с различными дополнительными ресурсами обычно хватает.
— Можно как-нибудь скорректировать программу обучения?
— Это пытались сделать и более умные люди, чем мы с тобой, Жон. Не так-то всё и просто. Необходимо испытать их знания и умения в контролируемых условиях, а также провести занятия по предметам, навязанным нам департаментом образования. Будь моя воля, мы бы учили их лишь самому необходимому: боевой подготовке, тому разделу законодательства, который непосредственно касается Охотников, тактике, первой помощи и прочим важным в нашей профессии вещам. К сожалению, нас контролируют гражданские чиновники, считающие, что приоритеты должны быть расставлены совсем иначе.
— И потому студенты вынуждены изучать математику с правописанием?
— Да. А еще историю. Нет, я очень уважаю энтузиазм Барта, но ему стоило бы сосредоточиться на той части истории, которая связана именно с Охотниками и Гриммами. А тема войн с фавнами лишь наталкивает наших студентов на мысль, что им обязательно потребуется вмешаться, если нечто подобное произойдет вновь.
— К тому же тогда шла, по сути, гражданская война. Вроде бы они должны были уяснить для себя разницу между ней и обычной войной еще в подготовительных школах.
— Значит, им придется сделать это здесь. Основная проблема заключается в том, что программу обучения для нас составляют далекие от наших дел люди. Озпин пытался изменить ситуацию, но такую битву не выиграть даже ему. Слишком уж велика оказалась паранойя нашего правительства.
— Паранойя? – переспросил Жон. – И чего же они боятся?
— Что один человек сосредоточит в своих руках чересчур много власти, не говоря уже о том, что Охотники и Охотницы являются сильнейшими бойцами Ремнанта. Если они попадут под влияние своего директора, то у него может возникнуть искушение завоевать весь мир. Вот члены Совета Вейла и стараются изо всех сил предотвратить подобный сценарий.
— Они полагают, что мы способны развязать войну? Полный бред!
— Как я и сказала – паранойя, – пожала плечами Глинда. – Такие выводы и не должны основываться на фактах. Это выглядит еще более забавно, если учесть, что все Академии Охотников когда-то были созданы и потом столетиями находились под влиянием одного-единственного человека, но никаких проблем у нас не возникало.
Жон посмотрел на остатки центральной башни, затем на замаскированный под часть школы боевой корабль Атласа, после чего повернулся обратно к Глинде. Та смущенно откашлялась в кулак.
— Ну, не очень много проблем, – исправилась она. – Относительно немного…
***
Члены команды RWBY проснулись уже после полудня, зевая, потягиваясь и лениво размышляя насчет того, почему солнце оказалось так высоко столь ранним, как они полагали, утром.
Янг поглядела на будильник, а потом еще раз зевнула и завернулась обратно в одеяло. Лишь через шесть с половиной минут не до конца очнувшийся мозг сообразил, что во всём этом было нечто совершенно неправильное.
“В моей постели кто-то есть…”
Подобные расчеты даже в таком состоянии давались ей гораздо легче, чем те, что были на экзаменах.
“Прикинуть возможные риски, прибавить стыд, учесть потенциальные обиды и умножить всё это на жуткую панику… Так, подождите. Может быть, результат получится обнулить, если рядом со мной окажется кто-нибудь из знакомых”.
Янг открыла глаза и осторожно потыкала пальцем в укрытое одеялом тело.
“Пожалуйста, пусть это будет Руби. Пожалуйста…”
— Хм-м-м…
На Руби подобный звук оказался совсем не похож…
“Пожалуйста, пусть это будет не Вайсс! Только не Вайсс! Пожалуйста!”
Осторожно приподняв одеяло, Янг с облегчением выдохнула, поскольку волосы оказались не белого цвета. Но и не черного, так что кандидатуры Блейк и Оскара тоже можно было отбросить. Как, к слову, и Уитли. Но чем дальше Янг стягивала одеяло, тем выше поднимались ее брови, пока она не встретилась взглядом со вполне себе знакомой женщиной.
— Доброе утро, – произнесла та. – Похоже, ты не отказалась бы провести ночь совсем с другим преподавателем.
Янг почувствовала, как у нее дернулся глаз.
— Джинн, что ты делаешь в моей постели?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— Мы… мы что, переспали друг с другом?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
Янг в отчаянии захрипела.
— Мисс Джинн? – удивленно спросила Руби, высунувшись из-под одеяла Вайсс.
Панику Янг предотвратила именно Вайсс, вставшая с кровати Блейк, а также Блейк, выглянувшая из постели Руби. Похоже, вчера все заснули там, где упали. По крайней мере, сидевший на подстилке Цвая Оскар осматривался вокруг в явном недоумении.
— Мисс Джинн, что вы здесь делаете? – поинтересовалась Руби.
— Я не могу ответить на этот вопрос, – пожала плечами Джинн.
— Логично, – кивнула она, вновь укрывшись одеялом.
На пару минут комната погрузилась в полную тишину, прежде чем Руби, видимо, все-таки проснулась и воскликнула:
— Нет, подождите! Это совсем не логично!
За время небольшого допроса, на протяжении которого Джинн лишь повторяла свой любимый ответ о невозможности ответа, все члены команды RWBY, включая Оскара, успели немного прийти в себя, сбросить остатки сна и перестать паниковать по поводу ее появления в их комнате.
— Ничего неприличного тут не произошло, – произнес Оскар. – Я бы ни за что не пропустил тако-… Эм… В том смысле, что я бы обязательно заметил.
Янг прекрасно понимала, что конкретно он имел в виду, но ее всё равно обрадовало дополнительное подтверждение отсутствия всяческих аморальных попыток сбросить накопившийся за время экзаменов стресс.
— Я вообще не понимаю, почему ты не могла просто сказать мне об этом и тем самым предотвратить панику, – буркнула она, сердито уставившись на Джинн.
— Потому что ты задала вопрос, на который я не имею права отвечать, – с улыбкой пояснила та.
— А на какой тогда вопрос ты имеешь право отвечать?!
— Спроси через девяносто девять лет и восемь месяцев.
Янг потянулась к ее шее, и шутки в подобном жесте было никак не больше половины. К сожалению, мисс Джинн входила в преподавательский состав Бикона, а потому вызвать ее на “дружеский спарринг” и “случайно” пару раз врезать по носу не представлялось возможным.
С другой стороны, Янг сейчас была полностью одета – даже не в пижаму, а в свой повседневный костюм. Похоже, вчера настолько сильно устала, что просто рухнула на кровать, и если бы в момент пробуждения не запаниковала, то наверняка бы сразу же заметила данный факт.