Она махнула рукой пилоту Буллхэда, чтобы тот отправлялся за новой партией взрывчатки.
— Проверь груз, — сказала Илия, посмотрев на оставшегося фавна. — Убедись в том, что ничего не повреждено и не пропало.
— Да, мэм.
Илия проследила за тем, как подчиненный ушел выполнять ее приказ.
"Мэм..."
Слышать подобное к себе обращение она совсем не привыкла. Впрочем, после того, как Адам закончил чистку в рядах Белого Клыка, компетентных кандидатов на должности лидеров отрядов осталось крайне мало. Он утверждал, что отстранил от власти "старую гвардию", которая поддерживала Сиенну, но Илия подозревала, что Адам просто избавился ото всех, кто не смотрел на него с обожанием. Да и отговорка, что реорганизация Белого Клыка позволит быстрее принимать важные решения, как все прекрасно понимали, являлась полной ерундой.
С другой стороны, дела шли, задания выполнялись, а большего никому и не требовалось. В отличие от Сиенны, Адам не собирался бездействовать и был готов продемонстрировать это всему миру. Как говорили братья Албейн, сначала следовало разгрести скопившееся дерьмо, а уже потом наступит время пожинать плоды своего тяжелого труда.
— Илия, — окликнул ее другой член Белого Клыка. — Мы закончили расчищать площадку от деревьев, так что место под склады теперь есть. Я выставил наблюдателей, чтобы никто не крутился рядом. Еще что-нибудь нужно сделать?
— Хорошая работа, — кивнула она, решив не скупиться на вполне заслуженную похвалу. — Мы сейчас находимся достаточно далеко от поселений и основных дорог, чтобы никто не заметил нашего здесь присутствия. Хотя перестраховаться, конечно же, не помешает. Пусть часть наших бойцов снимет маски и походит по округе под видом путешественников.
— Если кто-то попадется, то их убивать или брать в плен?
— Пусть сначала попробуют уговорить изменить маршрут под предлогом наличия неподалеку Гриммов. Если не поможет, то берите в плен. Убивать лишь в случае непосредственной угрозы собственной жизни. Нам лишнее внимание из-за пропавших путников сейчас совсем не требуется.
— Будет сделано, мэм. Ради славы Белого Клыка!
— Ради славы, — повторила за ним Илия.
Она заставила себя улыбаться до тех пор, пока ее подчиненный не отвернулся, отправившись выполнять очередной приказ. А затем Илия нахмурилась.
Белый Клык никогда не гнался за славой. У него с самого начала были совсем другие цели и задачи. Даже Сиенна называла их дело работой — грязной и жестокой, но крайне необходимой, поскольку Атлас попросту закрывал глаза на то, как на рудниках ПКШ клеймили детей фавнов, словно это была их собственность.
Члены Белого Клыка сражались, убивали и умирали, чтобы изменить нынешнее положение вещей, и Илию это более чем устраивало, пока они продолжали двигаться к их цели. Когда им удастся добиться своего, то организация будет распущена, забрав с собой на страницы истории всю кровь и ужасы войны. Пусть последующие поколения назовут их монстрами, но как говорила Сиенна, лишь бы эти самые поколения у фавнов были. Дети должны расти в нормальных семьях и иметь те же права, что и люди. При ней никто не заикался о славе, поскольку Сиенна получше многих знала, что ничего "славного" они не делали.
Адам же считал совсем иначе и окружил себя теми, кто разделял его взгляд на мир.
"Белый Клык всё дальше и дальше отходит от своих первоначальных задач. Если вдруг завтра Атлас накажет ПКШ и прочих виновников притеснения фавнов, то согласится ли Адам распустить организацию? Что-то я в это нисколько не верю".
Зато Илии совершенно не требовалось убеждать себя в том, что кровь и дальше будет литься реками.
— Не имеет значения, — тряхнув головой, пробормотала она. — Атлас всё равно не станет наказывать ПКШ, а фавнов и дальше будут притеснять и эксплуатировать.
Даже больше, чем раньше, поскольку Адам совершил не слишком удачное нападение на Бикон. Как и обычно, люди во всем обвинят именно фавнов, хотя сама атака была организована как раз человеческими преступниками, и Белый Клык послужил для них только инструментом.
Всё это никого не волновало. По крайней мере, так называемую "общественность". Да и простых людей тоже. Им всего лишь хотелось кого-нибудь обвинить во всех своих бедах, и условная десятилетняя девочка со звериными ушами в данном случае подходила куда лучше опасных международных террористов и преступников. Она никак не могла дать сдачи и довольно легко доводилась до слез, а большего проклятым ублюдкам и не требовалось.