— Хм... Поставлю пять баллов из десяти. Излишне претенциозно.
Кисуля тут же сердито уставилась на него.
— Ты сейчас оскорбляешь мою подругу.
— Точно. Четыре балла из десяти, раз уж она еще и дружит с тобой.
— Ты просто невежда, — буркнула кисуля. — Это не обычная песня, а послание. Оно предназначается всем, кто готов слушать и-...
— И повествует о том, как твоя подруга одинока и вынуждена разговаривать лишь с зеркалом, — закатил глаза Роман. — Нет, серьезно. Не имеется там никакого скрытого смысла. Она о своем одиночестве прямым текстом поет, что должен понять любой, у кого есть уши и работают мозги.
— Ее отец ничего не заме-...
— Заметил. Просто его подобные мелочи ничуть не интересуют. Как, впрочем, и девяносто девять процентов собравшихся тут людей. Твоя подруга может протестовать столько, сколько пожелает, но результат окажется ничуть не лучше, чем у твоих дружков-фавнов. Абсолютное большинство полностью устраивает текущее положение вещей, так что они с легкостью проигнорируют всё, что не будет вписываться в удобную для них картину мира.
Как будто в качестве доказательства его слов уже через мгновение грустная песня стихла. Публика вежливо поаплодировала, видимо, приветствуя столь незавидное положение певицы. Ни Роман, ни Блейк хлопать не стали, как, впрочем, и Жон с Глиндой. Кисуля сейчас вообще в ярости скрежетала зубами.
— Такова жизнь. Богатым нет дела до страданий бедных, а притеснения лишь усиливаются, если ты не оказываешь должного сопротивления. Как там говорилось в старом совете? "Не обращай внимания на хулигана, и он найдет себе другую цель"? — фыркнул Роман. — Полная ерунда. С тем же успехом можно не обращать внимания на убийцу. Таким образом ты просто оставляешь их безнаказанными.
— Так ты считаешь, что Белый Клык правильно поступил, когда перешел от протестов к насилию?
— Возможно, — пожал плечами Роман. — А может быть, и нет. Я думаю, что они с самого начала оказались в полной заднице. Не каждый вопрос в жизни имеет правильный или неправильный ответ, знаешь ли. Позволить людям продолжать притеснения, но сохранить мир, или же стать кровожадными экстремистами и когда-нибудь оказаться полностью истребленными, словно бешенное зверье? Ни тот, ни другой вариант не способен улучшить положение фавнов.
Он вздохнул и повторил:
— Такова жизнь. Иногда приходится выбирать между двумя дерьмовыми вариантами, ни один из которых ничего не исправит. Проще говоря, ты решаешь лишь то, в каком месте вскоре сдохнешь. Я уже давным-давно это понял.
— Всё должно быть совсем не так... — сжав кулаки, прошипела Блейк.
Роман закатил глаза, поражаясь ее наивности.
— Смотри! Вон там стоит член Белого Клыка!
Блейк резко развернулась в ту сторону, куда указывал палец Романа. В углу зала находилось какое-то растение в большой кадке. Через секунду до нее все-таки дошло, что что-то было не так, да и то, пожалуй, лишь потому, что Роман не выдержал и рассмеялся.
— Нет здесь ничего смешного!
— Еще как есть. Ладно, кисуля. Пойдем потанцуем, — сказал он, потянув ее на танцпол.
Блейк попыталась сопротивляться.
— Нет! Ни за что! Я согласилась только присмотреть за тобой, а вовсе не танцевать.
— Ну, либо мы выходим на танцпол, либо общаемся с Жаком Шни, который как раз направляется сюда. И должен напомнить, что он не только является самым известным притеснителем фавнов в мире, но еще и той персоной, разговаривать с которой Гудвитч запретила и мне, и те-...
Роман так и не успел закончить свою фразу, поскольку теперь уже Блейк потянула его на танцпол.
— Если подумать, то вполне можно немного потанцевать, пусть даже и с тобой.
* * *
— Это Вайсс!
Янг перехватила Руби за руку, не позволив ей убежать прочь и сделать всё то, что мисс Гудвитч потребовала не делать, а заодно лишить команду любого шанса приблизиться к Вайсс.
— Тихо, сестренка. Успокойся.
— Но... — начала было Руби, после чего все-таки замерла и сделала глубокий вдох. — Т-ты права. Извини...
— Я знаю, каково тебе сейчас. Мне и самой хочется к ней подбежать, — произнесла Янг, наблюдая за тем, как Вайсс выступала на сцене. — У нее очень красивый голос. Жаль, что она никогда не пела в Биконе.
Судя по вложенным в песню эмоциям, это было совсем не то занятие, которым Вайсс наслаждалась.
— В остальном она выглядит нормально, — добавила Янг. — Не счастливая, но живая и здоровая.