— В последний раз, когда я позволила тебе использовать "твой метод", всё закончилось масштабной потасовкой в порту, — ухмыльнулась Янг, потыкав ее локтем в бок.
Блейк испытывала некоторое раздражение, но прогонять ее всё равно не желала. Наверное, придется это сделать, если Янг начнет чересчур сильно давить или слишком громко шуметь, но пока она лишь снова уткнулась лицом в колени.
— Давай, расскажи мне о нем, — повторила свою просьбу Янг.
— Он... он был заботливым. Даже слишком заботливым... — пробормотала Блейк, замолчав и ожидая услышать фырканье, удивление или вопрос о том, точно ли речь сейчас шла об Адаме Таурусе. Но вот спокойное молчание Янг застало ее врасплох.
— Абсолютное большинство людей назвали бы его совсем по-другому, — вздохнув, продолжила Блейк. — Эгоистом, например. Но это неправда. Если бы он и в самом деле являлся эгоистом, то мы с ним давным-давно бы обосновались в Менаджери и, скорее всего, уже завели бы детей. У нас имелось для этого всё. Иногда я размышляю о том, насколько счастливыми мы бы были, если бы так и поступили...
— Но он оказался чересчур заботливым, верно? — уточнила Янг.
— Да, — ответила Блейк, после чего закрыла глаза. — Адам видел жизнь других фавнов и просто не мог остаться в стороне, пусть даже сам в то время был еще ребенком. Он таскал меня на акции протеста вместе с мамой и папой. Мы размахивали плакатами и считали, что боремся за правое дело — за мирные перемены.
— И что же изменилось? — поинтересовалась Янг.
— В том-то и дело, что ничего. Абсолютно ничего не изменилось. Атлас продолжал быть точно таким же, как и раньше. Пожалуй, всё стало только хуже, поскольку мы осмелились выразить недовольство. Я помню, как однажды в нас стали кидать камнями. В детей. Неподалеку находились солдаты Атласа, которые должны были "предотвратить насилие", но они просто стояли и ничего не делали, — фыркнула Блейк, посмотрев на пораженную ее откровениями Янг. — Видимо, "насилие" появилось бы только в том случае, если бы мы начали отвечать.
— И тебя задели?
— Нет. Адам закрыл меня собой. Попытался перехватить камень, но тот попал ему прямо в лицо. Папа оттащил нас в толпу, но я помню, как держала Адама, плакала и пыталась стереть кровь. Люди начали скандировать, чтобы фавны "выметались из Атласа" и "уходили обратно в Менаджери". Что нам там были не рады. Называли нас уродами и животными.
Она резко выдохнула, постаравшись хоть немного успокоиться, а затем продолжила:
— Но знаешь что? Адама это не остановило. На следующую акцию он пришел с новым плакатом в руках и пластырем поперек носа, — улыбнулась Блейк. — Упрямый идиот.
Янг рассмеялась и похлопала ее по плечу.
— Похоже, парень был с характером.
— Еще каким. Я пыталась его остановить — сказала, насколько сильно меня всё это пугает. Знаешь, что он ответил? "Не волнуйся, Блейк. Я буду сражаться за нас обоих, чтобы тебе больше никогда не пришлось бояться".
Из ее глаз вот-вот грозили покатиться слезы.
— Наверное, тогда я в него и влюбилась...
— Ну, тут нет абсолютно ничего удивительного. Полагаю, в подобных условиях я бы тоже не удержалась. Но что заставило его решить, будто Белому Клыку необходимо перейти к более... жестким мерам?
— ПКШ, — буркнула Блейк, сердито уставившись в окно. — В Атласе и без того всё было достаточно плохо, но как только наши протесты затронули интересы ПКШ, дела пошли еще хуже. Им удалось убедить правительство в том, что акции мешали поставкам Праха, а это, в свою очередь, "подрывало обороноспособность страны". Люди любят говорить, что первый удар нанесли именно "террористы Белого Клыка", но они врут. Я тогда осталась дома, а папа, мама и Адам отправились на очередной протест возле перерабатывающего завода ПКШ...
Янг с беспокойством посмотрела на нее.
— И что же произошло?
— Военные "разогнали" митинг. Сама акция была косвенно направлена против армии, хотя родители в тот момент этого не осознавали. Кто-то назвал протестующих террористами, и ПКШ поспешили прилепить к нам столь громкий ярлык. Белый Клык внезапно стал "террористической организацией", фавны, которые ходили на акции или чем-то нам помогали, лишились работы, жилья, а иногда и свободы.
— Какое-то безумие...
— Как я уже говорила, меня там не было, но помню, какой подавленной вернулась домой мама. Солдаты не открывали огонь, но действовали необычайно жестко, а с нашей стороны никто драться в те времена не умел. Мы были мирными фавнами, Янг. И тех, кто бросился на защиту собратьев, как, например, Адама, жестоко избивали. Я две недели его не видела — плакала и думала, что он погиб!