"Слишком много всего поставлено на успех этой операции", — подумал Жон.
И немало приготовлений оставалось в тени. Например, Нео сейчас играла в их комнате со своим Невермором, который продолжал быть глазами Салем в Биконе. Жон планировал в ближайшие несколько дней продемонстрировать ему что-нибудь похожее на членов команды RWBY: картонные силуэты вдалеке, Нео в красном плаще с капюшоном или что-то еще в том же духе. Возможно, просто упомянуть их во время разговора в его присутствии так, словно они продолжали находиться где-то в Вейле.
— Мне нужно идти, — произнесла Синдер. — Скажешь что-нибудь на прощание, Жон?
Ему нечего было ей сказать, но и отправлять Синдер, возможно, на смерть тоже оказалось как-то неправильно. В конце концов, опасность в Землях Гриммов ей грозила ничуть не меньшая, чем членам команды RWBY, а если учесть предательство Салем и убийство Воттса, то, пожалуй, даже большая.
— Береги себя, — произнес Жон, и в его голосе в кои-то веки прозвучало искреннее беспокойство о Синдер. — Присмотри за ними и береги себя. Вы все должны вернуться назад в целости и сохранности.
В выражении ее лица появилось нечто новое — какое-то удовлетворение, мягкость и чуть ли не нежность. Впрочем, всё это исчезло настолько быстро, что Жону оставалось лишь гадать, не ошибся ли он.
Синдер ничего ему не ответила — молча кивнула, улыбнулась и направилась к членам команды RWBY, проигнорировав их недовольные взгляды. Руби с Янг своего к ней отношения ничуть не скрывали, а Кроу даже счел нужным пригрозить на тот случай, если Синдер пожелает вернуться обратно без них.
Жон посмотрел в глаза Блейк и едва заметно кивнул. Та покосилась на свой рюкзак и кивнула в ответ.
— Ты бы еще через суд добился для них запрета на приближение друг к другу, — произнес подошедший к нему Барт.
— Блейк не настолько одержима. Особенно с тех пор, как Белый Клык перестал существовать, — усмехнулся Жон. — Что же касается Синдер, то ни одно решение суда не удержит человека, который принципиально не собирается подчиняться закону. Странно, но я испытываю чувство вины из-за того, что ей манипулирую. Раньше такого не было, но теперь...
— Обман врага очень сильно отличается от игр с чужими чувствами, — пожал плечами Барт.
Жон нервно сглотнул.
— Ага...
— Могу лишь заметить, что без этого не обойтись. В сложные времена творятся ужасные вещи, и нынешний конфликт назвать простым никак не получится. Но ты хотя бы не злоупотребляешь имеющимися у тебя возможностями, да и посылаешь их туда, где, вполне вероятно, будет даже безопаснее, чем здесь. Не забывай об этом.
— Ха... Сомневаюсь, что мне позволят о чем-то забыть.
За его спиной послышался шелест травы, а еще через пару секунд рядом с ним и Бартом остановилась Рейвен.
Она выглядела так, будто страдала от жуткого похмелья, хотя, насколько знал Жон, вчера вообще не употребляла алкоголь. Впрочем, подобное впечатление, скорее всего, создавали ее постоянные зевки, мятая одежда и растрепанные волосы.
— Они еще не закончили? По-прежнему зря тратят время на всякую ерунду? — поинтересовалась Рейвен, причем достаточно громко, чтобы ее услышали абсолютно все присутствующие.
Янг сердито уставилась на нее, Руби нахмурилась, Тайянг покачал головой и продолжил обнимать дочерей, а Кроу показал ей средний палец. Рейвен пожала плечами и начала ковыряться в ухе.
— Столько переживаний и ради чего? — спросила она. — Чтобы отправить в поход пять человек?
— Не просто в поход, а в поход в Земли Гриммов. В башню Салем, если точнее.
— В которой сейчас отсутствует хозяйка.
— Могла бы проявить чуть больше заботы о собственной дочери, — проворчал Жон.
— А зачем? — поинтересовалась Рейвен, и в ее голосе не слышалось ни сарказма, ни чего-либо другого в том же духе — только искреннее недоумение. — Янг — Охотница. Это именно тот образ жизни, который она сама для себя выбрала. Если окажется достаточно сильной, то выживет, и бесконечное прощание шансов на успешное возвращение ей вовсе не добавляет.
— В том смысле, чтобы не оставить между вами никакой недосказанности, если назад она всё же не вернется, — терпеливо объяснил Барт.
— Хм... Нет смысла. Если слова оказались так и не произнесены до момента твоей смерти, то не слишком-то они были и важными.
— Тебе совсем нечего ей сказать?
— Янг и без того знает, чего я от нее ожидаю. Победы. Никакие слезы и объятья не укрепят ее решимость сделать то, что необходимо.
Жон открыл было рот, чтобы возразить Рейвен, но Барт покачал головой и подмигнул, призывая его к молчанию.