— Он не-...
— Может быть, в Атласе и не считают его директором, но меня это не касается.
— Ты тоже из Атласа.
— Что довольно легко исправить.
Для Винтер подобные слова оказались сродни пощечине. Она отшатнулась, в ужасе уставившись на сестру.
Пока Вайсс не имела возможности исполнить свою угрозу, но если она покинет семью Шни и пройдет процедуру эмансипации, то получит полное право отправиться туда, куда пожелает. И тогда для удержания ее в Атласе им действительно придется взять Вайсс под стражу.
— В Вейле вообще весьма небезопасно, — поспешила сказать Винтер. — Дело не только в Жоне Арке. Бикон до сих пор представляет собой едва ли не руины, а активность Гриммов постоянно растет. Нас — генерала Айронвуда, Арка и меня — беспокоит то, во что это может вылиться. В Королевстве Вейл тебе будет угрожать немалая опасность.
— Тем больше причин вернуться к моей команде.
— Вайсс, ты не понима-...
— Давай, пожалуй, и в самом деле сойдемся на том, что я ничего не понимаю. Ты хотела обсудить что-то еще, Винтер, или просто решила потратить как свое, так и мое время?
Она вздохнула. Всё оказалось гораздо хуже, чем выглядело изначально.
В отчаянии Винтер осмотрелась по сторонам, чтобы найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. На глаза попался краешек другой книги, которая тоже лежала под кроватью Вайсс, но у нее хватало ума не пытаться перевести разговор на порнографию. Впрочем, это напомнило Винтер о советах Арка: быть проще и сразу же переходить к сути дела.
— Ты меня ненавидишь, Вайсс?
Винтер совсем не нравилось то, как звучал этот вопрос, и насколько ранимой выглядела она сама, задавая его, но шокированное выражение лица Вайсс возвращало ей капельку надежды на хоть что-нибудь позитивное.
— Винтер, о чем ты говоришь?
— Ты злишься на меня, — пояснила она. — Может быть, даже обосновано. И потому хотелось бы знать, испытываешь ли ты ко мне ненависть, и не потеряла ли я право называться твоей сестрой. Возможно ли еще спасти наши отношения или мне просто не стоит надоедать тебе дальнейшими попытками наладить общение?
Винтер зажмурилась и добавила:
— Если пожелаешь, то я могу-...
— Нет. Нет, я вовсе не ненавижу тебя.
Она осмелилась открыть глаза.
— Вайсс?
— Неужели я настолько плохо себя вела, что у тебя сложилось подобное впечатление? — спросила та. — Что это вообще? Моя мнительность или излишняя самоуверенность? И Руби постоянно приходилось терпеть вот такое?
Вайсс вздохнула, после чего продолжила:
— Хуже всего тут то, что я уже просто не в силах отбросить все сомнения в сторону, как бывало раньше. Это Атлас на нас так влияет или жизнь в особняке Шни? Не здесь ли кроется причина того, что с нами настолько тяжело общаться?
Наступила тишина, которую Винтер не стала прерывать, поскольку прекрасно понимала, что вопросы были риторическими.
— Нет, — наконец произнесла Вайсс. — Нет, Винтер. Я тебя вовсе не ненавижу. Если меня что-то и раздражает, то лишь вот эта сложившаяся сейчас ситуация, но ты как-либо исправить ее попросту не способна.
Она впилась в Винтер взглядом, чем-то неуловимо напомнив их отца.
— Да, я разгневана, — продолжила Вайсс. — Разгневана, расстроена и раздражена, но всё равно не испытываю к тебе ненависти. И если кто-то полагает, что я могу вот так взять и отбросить восемнадцать лет, проведенных в качестве твоей сестры, то он явно пытается меня оскорбить.
— Извини, что-...
— Нет. Не стоит. Думаю, ты всё это делаешь не специально, и куда больше тут виновато воспитание, привитое нам нашим отцом.
Винтер позволила себе немного расслабиться. Пусть положение было совсем не настолько хорошим, как она надеялась, но теперь у нее появилось достаточно уверенности, чтобы и самой кое-что сказать:
— Мне бы хотелось честно ответить на твой вопрос.
— На какой именно? — поинтересовалась Вайсс.
— На тот, где ты спросила меня о причинах, по которым тебя здесь держат.
В отличие от того, что ей советовал Арк, Винтер предпочитала сообщать Вайсс официальную версию — ту, по которой всё это было сделано лишь для того, чтобы не вызывать совершенно ненужные споры и пересуды, а также не привлекать внимание журналистов. Самой Вайсс наверняка казалось, что ее никто не принимал всерьез, а потому в подобном совете Арка не было абсолютно ничего удивительного.
— Основная причина заключается в беспокойстве о тебе, — произнесла Винтер. — Я знаю, что ты — довольно сильная Охотница с блестящим послужным списком, но и Озпин, и многие другие были ничуть не слабее. Мне сложно не волноваться. Пусть это довольно эгоистичное желание, но я хочу, чтобы ты находилась в безопасности.