Петр перевел глаза на новичка, ожидая от него подобострастного подтверждения своих слов. Макслотер молчал, уставившись как баран на отливавшие золотом ворота, и делал вид, будто не прислушивается к разговору. На самом деле он лихорадочно стирался запомнить каждое слово, произнесенное лысым старикашкой. Директор Федерального департамента расследований хорошо знал, что любое неловкое слово, сказанное сгоряча, может в нужный момент обернуться драгоценнейшим обличительным документом. Эх, сюда бы карманный магнитофончик…
— …А современная молодежь, — продолжал между тем апостол, — всячески отлынивает от работы, не оказывает мне никакой помощи. Не понимаю, за что ее только называют «золотой»? В насмешку, что ли?
Петр окинул презрительным взглядом инспектора, будто только сейчас обнаружил в нем все пороки, присущие молодому поколению. Потом отвернулся и тяжело, по-старчески вздохнул.
— Откровенно говоря, мне бы давно следовало плюнуть на эту бесполезную, грязную работенку и подыскать себе другую, почище. Или вовсе уйти на пенсию. Небось господь бог не откажет, заслуги у меня кое-какие имеются.
Главный апостол умилился от собственных слов и стал похож на свои портреты, украшающие антирелигиозные музеи на цивилизованных планетах.
Инспектор Норман посчитал, что пора напомнить о деле. Он протянул в окошко регистрационную карточку, на которой было четко выведено: «Кандидат на получение постоянной визы № ГМ-9876-С-543210».
Американец шагнул вперед, чтобы представиться, но жест святого Петра говорил о том, что подобные земные формальности в его конторе не практикуются.
— Лучше-ка распишитесь вот тут и приложите большой палец правой руки, — апостол ткнул пальцем в розовую бумажку.
— Что это за документ? — живо поинтересовался Макслотер. Он не собирался подмахивать бумаги, которые могут быть использованы его врагами.
— Стандартный бланк заявления на получение постоянной визы.
Американец успокоился. Такой приятный документ он готов подписать сию минуту.
— Однако, молодой человек, — продолжал апостол, — не рассчитывайте пройти через эти ворота сегодня же. Прежде чем выдать визу, мы должны вас проверить.
Макслотер едва не рассмеялся апостолу в лицо. Проверить его, главу всемогущей сыскной организации, проверявшего других, ну не абсурд ли это?!
— Да, да! — подтвердил плешивый старичок апостол. — Вас тщательно проверит Вселенский департамент расследований. Я имею честь быть директором этого уважаемого райского учреждения. В ближайшие дни вас вызовут на заседание постоянной комиссии по делам иммигрантов. Там мы уточним все неясные моменты вашей биографии, а затем уже примем решение. А пока вы поживете в палатке, отведенной для вас по эту сторону главных ворот.
Петр, очевидно, счел разговор оконченным. Он осенил новичка крестным знамением и скороговоркой пробормотал стандартное напутствие:
— Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою, зная, что та-кия же страдания случаются и с братьями вашими в мире.
«Как божественно устроен рай, — подумал Макслотер, собираясь направиться в отведенные ему скромные апартаменты. — И здесь есть свои сыщики и следователи. На этом свете определенно можно жить».
Но тут мозг американца просверлила другая, менее радостная мысль: «А вдруг райский департамент придерется к какой-нибудь пикантной детали в моей биографии? Они здесь все знают, от них ничего не скроешь. Вспомнят о шестизначном чеке, врученном мне лоббистом авиационной корпорации, или о доме свиданий под Вашингтоном. Ох, уж эти шалости юношеских и зрелых лет…»
Чувство уверенности стало быстро покидать Макслотера. Нет, он не мог уйти, не выяснив все до конца.
Вновь обратившись к апостолу, американец спросил упавшим голосом:
— А что будет, если…
И замолчал, не закончив фразы: язык отказывался произносить вслух ужасное предположение.
Не нужно было обладать даром чтения мыслей на расстоянии, чтобы понять, о чем беспокоится пришелец с Земли.
— Если наш департамент откажет вам в визе, — разъяснил апостол, — вы будете высланы отсюда.
— Выслан? Но куда же?
Святой Петр был обезоружен святой простотой но-вичка-иммигранта.
— Как куда? — проговорил он, отдышавшись от смеха. — Ну конечно же, во владения дьявола, то бишь в ад! Туда, где отвергнутых нами просителей очень аппетитно поджаривают на сковороде. Уверяю вас, Генри, высылка отсюда еще никого не приводила, а восторг.