Аудитория замерла, как перед рекордным трюком под куполом цирка. Впрочем, трюк, затеянный американцем, был не менее опасным.
Макслотер не торопился, нагнетая напряжение. Медленно и очень четко он произнес:
— Я обвиняю председательствующего на этом заседании директора Вселенского департамента расследований главного апостола Петра.
Сказать, что в зале разорвалась бомба, значит весьма приблизительно охарактеризовать рев и стон, оглушившие владения божьи на много миль вокруг. Каждый пытался перекричать соседа. Несколько слабонервных ангелов, витавших над рядами, лишились чувств и упали на головы зрителей, нанеся им бытовые, а себе производственные травмы.
Потом вдруг неожиданно наступила мертвая тишина, и все взоры в ужасе обратились к главному апостолу. Тот пытался что-то сказать, но чувствовалось, что он не готов к отражению коварного нападения.
— Обвинять меня?! Я непригоден?.. Это же… это… э… просто нелепо, — заикаясь проговорил Петр. — Это лишено всякого смысла, более того — оскорбительно.
На лысине старика выступили капельки пота, а венец вокруг его головы стал напоминать некондиционную радугу, в которой преобладает фиолетовый цвет.
Наконец председателю удалось кое-как прийти в себя.
— Я лишаю слова этого господина! — заявил он. — Сядьте и ждите, пока мы решим, что с вами делать.
Нет, Макслотер не собирался сидеть сложа руки. Он опротестовал незаконные действия председателя и потребовал, чтобы его доводы против главного апостола были по крайней мере выслушаны.
— Пять минут назад вы согласились не только выслушать меня, — гремел он, обращаясь к председательствующему, — но и сместить недостойного члена комиссии. А теперь, узнав, о ком идет речь, вы без всяких на то оснований лишаете меня слова. Я спрашиваю вас, сэр: считаете ли вы себя лицом настолько непогрешимым, что против вас не могут выдвигаться никакие обвинения? И если таков смысл вашего заявления, на каком прецеденте вы основываете свое заведомо ошибочное ведение заседания?
— Какой тут прецедент? — Апостол совсем растерялся. — Не понимаю, чего вы от меня хотите?..
— Только одного: вы должны понять, что ваши прежняя и нынешняя позиции противоречивы. Разъясните собравшимся джентльменам, согласны ли вы со своим первым заявлением о том, что вслед за доказательством должностного несоответствия любого участника расследований должно последовать его смещение?
— Да, согласен, — в отчаянии бросил апостол.
— Ну вот, так-то лучше, дорогой мой, — Макслотер удовлетворенно потер руки. — В этом случае вы не можете отказаться от рассмотрения обвинений против самого себя.
— Не думаете ли вы, мистер Макслотер, — перебил его Петр, — что я, директор Вселенского департамента расследований, буду вести слушание дела о самом себе? Это же смехотворно и совершенно невероятно!
— Избави бог! — Ответ американца был заготовлен заранее. — Прежде чем огласить обвинение, я хотел бы предложить на время слушания вопроса о служебном соответствии святого Петра передать функции председательствующего кому-либо из его помощников. Возражения есть?
Главному администратору рая стало очень страшно.
Отказаться от начальственного кресла даже ненадолго, да еще перед лицом целой армии иммигрантов и мелких чиновников казалось несмываемым позором. Но другого выхода не было. Этот подонок из американской охранки его окончательно запутал.
— Ну, хорошо, — сказал он. — Это совершенно невиданный случай. Но если господа члены комиссии придерживаются такого же мнения…
Господа члены комиссии дипломатично, молчали, Один Торквемада утвердительно кивнул головой.
— …тогда я попрошу синьора Макиавелли поруководить ходом заседания, пока обвинения против меня не будут сняты.
И он дрожащей рукой передал Макиавелли председательский молоток. Тот неуверенно повертел молоток в руках, слегка стукнул им по столу, успокаивая публику, и предоставил слово Макслотеру для выдвижения обвинений.
5
АМЕРИКАНЕЦ первым делом пригласил к столу в качестве свидетеля инспектора Нормана и стал задавать вопросы. Инспектор исправно отвечал.
Да, это он привел вчера Макслотера к конторе главного апостола. Да, он припоминает весь разговор и готов подтвердить каждое слово, сказанное его непосредственным начальником.
— Заявлял ли апостол Пётр, что он занимается бесполезной, грязной работенкой?
— Он, собственно, имел в виду…
— Я не спрашиваю вас, что он имел а виду, — Макс-лотер начал сердиться. — Придерживайтесь фактов. Он сделал упомянутое заявление?