Выбрать главу

Гренель. В самом деле, кто его знает…

Данфер. Вы правы, Мишель, это очень плохо повлияет на контракт.

Шатле. Черт!..действительно, нам всем не повезло.

Входит Одеон

Одеон. Какой-то сумасшедший дом! Шатле, мне что, на колени встать, чтобы вы передали мне дискету?

Шатле. Ваши желания для меня закон, дорогой мой Одеон, я немедленно пересылаю вам ее с почтой.

Гренель. Он, в самом деле, очень плох.

Сцена 8

На Радио-Сканнер.

Журналистка. Последний вопрос, Мишель…Видно, что вы сейчас в полной животворящей силе, можете завести ребенка, например…и в то же время эти ракеты, которые вы пытаетесь продавать, несут в себе такую страшную потенциальную гибель. Как вы можете существовать в подобной двойственной, почти парадоксальной ситуации, за которую вы, Мишель…вы, сидящая здесь, напротив меня… несете ответственность?

Гренель. Я уже говорила… почти хирургическая точность аппаратов, которые мы производим, дает гарантии минимального ущерба и защищает мирное население от ужасов войны. Дельта Эспас работает ради того, чтобы война, случись она где-нибудь в мире, чтобы эта война была чистой.

Журналистка. Чистой?

Гренель. Да, именно так.

Журналистка. Хирургия, стало быть, придет на смену бойне?

Гренель. В каком-то смысле.

Журналистка. Хирургия при условии, что воюющие стороны будут в состоянии оплатить ваши ракеты.

Гренель. Да, или обратятся к странам, владеющим ими.

Журналистка. Само собой. А если нет, тогда уж бойня… А каково мнение ваших коллег? Поскольку, повторяю, лично вы умны и обаятельны, вы полагаете это преимуществом или же, наоборот, препятствием в вашей профессии, которую можно назвать скорее мужской? Как на вас реагируют мужчины?

Гренель. Зависит от обстоятельств. В моей служебной практике найдется, пожалуй, пара неприятных свидетельств. Когда я работала на выставочных стендах, на профессиональных экспозициях, мне, например, не подавали руки, полагая, что я, разумеется, — из обслуги. С тех пор я начала носить более строгие костюмы.

Журналистка. А в гольф вы не играете? В отличие от большинства руководителей предприятий, у которых я брала интервью?

Гренель. Я еще не руководитель предприятия.

Журналистка. Тогда поспешите начать. Благодарю, Мишель Гренель, за то, что согласились ответить на вопросы Радио-Сканнер. На следующей неделе я буду принимать Жан-Клода Бриара, Президента Швейцарского Телеграфного Агентства. Желаю всем хорошей недели.

Сцена 9

Холл Дельта-Эспас, пятница 17 часов.

Данфер. Ну, как обед?

Шатле. Да, паршиво честно сказать. Во-первых, после всего, что я утром услышал, мне совсем не хотелось туда идти. Вы слышали интервью?

Данфер. У меня нет привычки слушать радио.

Шатле. И ничего не потеряли. Эту журналистка просто писюха. Представляете, я приглашаю ее в Бар с черной икрой, а она мне задает те же самые вопросы, что и Гренель. Ей захотелось, видите ли, чтобы я поведал о состоянии моей души, будто я малолетний преступник! Да катись оно к чертовой бабушке, это Радио-Сканнер вместе с Пале-Роялем! И пусть не рассчитывают, что я поддержу аплодисментами их антимилитаристские завывания! Вообразите, она не постеснялась спросить, сколько я зарабатываю.

Данфер. И вы ей сказали?

Шатле. Разумеется. И не собираюсь рыдать по этому поводу! Пусть-ка она встанет на мое место, и мы посмотрим, на что она способна! Я, конечно, дико извиняюсь, но навряд ли тупица сумел бы заниматься таким ремеслом, как мое! И я совершенно не намерен ни от кого выслушивать ни упреки, ни советы, в особенность от писюхи-журналистки, которой непременно хочется выставить меня убийцей! Я продаю высокие технологии, потому что я знаток высоких технологий, ура! Да будет так, и я этим горжусь!

Данфер. Вы говорили с ней об Одеоне?

Шатле. Ей известно, что Одеон — протеже Монпарнаса. Она постоянно возвращается к истории с его докладом о контактных блоках… и всё время вспоминает, как все этот замечательный доклад хвалили… Я сказал ей, что Монпарнас привечает Одеона вовсе не из-за доклада, доклад-то никудышный, а потому, что Одеон — его племянник…

Данфер. Хорошо…