Разве бы он не справился сам? Конечно бы справился!
Но нет, Натали задела его самолюбие! А Басс поступил как кретин и ловко повёлся на авантюру этой хитрой ведьмы.
Как ему быть с Роуз?
Могла ли Натали наплести Ами что-то еще? Вот в это Чак практически не сомневался.
Дать ли Роуз время остыть? Или лучше вернуться?
Нет, Стоун не из тех девушек, которые с лёгкостью простят такое предательство.
Но разве возможно назвать поцелуй с Уокер предательством по отношению к Роуз?
«А если бы Стоун поцеловала того же Ника, как бы ты отреагировал?»
Хах… Чего гадать-то? Чак пришел бы в бешенство.
«Вот тебе и ответ!»
Два следующих дождливых дня Ами ходила чёрнее тучи. К тому же Нат будто бы специально подливала масло в огонь одним только своим цветущим видом. Не говоря уж о постоянном трепе сами знаете о ком…
Уокер теперь было не остановить. Она перла словно бронепоезд! Зря Амели вообще у неё спросила тогда про личную жизнь. Каждый раз, когда Амели-Роуз заходила к ней в кабинет по рабочим вопросам, Нат заливалась соловьём о своих отношениях с Бассом. Рассказывала некоторые детали из их встреч, местами мечтательно улыбаясь, от чего Стоун ещё пуще угасала, обливаясь про себя горькими слезами.
С трудом покончив с работой, Стоун кое-как собралась, чтобы наконец отправиться к Ло на выходные.
Не успели створки лифта закрыться, как их тут же придержала наманикюренная рука Уокер.
Ами с трудом удержала рвущийся наружу отчаянный вздох.
— Ой, Рози, я думала, что ты уже ускакала.
— Я же не коза, чтобы прыгать. Видишь, ухожу своими ногами. — огрызнулась она.
— Чёт ты сама не своя. — глупо похлопала глазками Нат, пропустив мимо ушей грубость своей подчиненной. — У тебя что-то стряслось?
— Марс не в Меркурии. — выпалила первое попавшееся оправдание Ами.
— Мужика тебе хорошего надо, а не во всю эту чепуху верить. — настоятельно сказала Натали.
— Где ж его взять-то?
— Не знаю. Мне вот кажется, что я своего нашла.
— Я вот тоже так думала. — пробурчала Стоун.
— Не переживай, и на твоей улице грузовик с мужиками перевернётся.
— Не дай Бог!
Лифт смиловался и наконец-то прибыл на первый этаж. Ами, не выдержав компании Уокер, вылетела из кабины, ускоряя шаг.
Та же, в свою очередь, притормозила около стойки с охраной, чтобы передать ключи от рабочего кабинета.
Каково же было удивление Стоун, когда на выходе из бизнес центра она обнаружила Николаса с букетом в руках. Ами пришлось призвать к себе все внутреннее самообладание, чтобы хоть как-то постараться успокоиться. И даже, несмотря на то, что в ней практически не осталось никаких теплых чувств к Нику, ей стало на миг приятно, что Шепард принес её любимые цветы.
— Ами…привет! — Николас сделал пару шагов на встречу к девушке своей мечты и замер. Горло пересохло от волнения. Все те слова, которые он подготовил заранее — расстворились. От чего Шепард почувствовал себя неумелым мальчишкой.
— Привет, Ник.
Позади послышался мерный стук каблуков. Амели была готова поклясться, что знала, кто сейчас окажется за её спиной.
— Здравствуйте! — поприветствовала незнакомого мужчину Нат, на которую он даже не удосужился взглянуть, не то, чтобы поздороваться. Шепард попросту не прекращал сверлить синевой своих глаз Роуз.
— Ну вот видишь, я оказалась права. — шепнула она на ухо Амели.
Роуз откровенно хотелось послать её нахер, но она вовремя переключилась на Ника, пока Нат гордо цокая каблуками, удалилась восвояси.
— Я подумал, что пары-тройки дней тебе хватит, чтобы прийти в себя после нашей неожиданной встречи. — сказал Ник, протягивая ей нежнейший букет.
— Нам же все равно не удастся избежать разговора? Да? — улыбнулась грустно она, принимая цветы.
Шепард в ответ лишь кивнул.
— Ты стала ещё красивее, прекрасная Ами.
— Прошу, ты можешь не называть меня больше так? — Ами подумала, что пропустить комплимент от Ника — будет лучшим решением.
— Почему?
— Теперь это в прошлом. Мы же не можем спустя два года сделать вид, что ничего не произошло тогда.
— Не можем. Я виноват…
— Давай найдём более укромное место и там поговорим.
Всю дорогу до ресторана, куда повёз их Ник, они оба молчали. На самом деле Амели была преблагодарна Нику за то, что он дал ей эти три дня на передышку, никак не напоминая о себе. И даже сейчас продолжал сохранять тишину.
Покончив с горячим, Николас первым предпринял попытку начать неловкий разговор.
— Извини меня, Ами. Я очень виноват перед тобой.