А теперь он прикомандирован к специальной роте, готовящейся к вторжению в Австрию.
«Вторжение – слишком громкое слово! – думал Михаэль, рассматривая равнины, на которых таял снег. – Никакой войны не будет, там живут такие же немцы как мы! Они хотят союза, но…»
По радио Геббельс объяснил разницу. Злые политики, сидящие у власти в Вене, не хотят объединения с Рейхом, все они купленные Англией и Францией. Ведь враги знают, что союз с Австрией делает Рейх ещё сильнее, укрепляя его позиции в Европе. Канцлера Шушнига презирают австрийцы, он узурпирует и закрывает им рты.
Михаэль не разбирался в политике, но чувствовал, что обязан помочь братьям с другой стороны границы. Нельзя стоять и смотреть как угнетают народ, топчут в грязь его свободу. Фюрер видел на сто шагов вперёд, настоящий гений.
-Тульц, не дрыхни! – отозвался сокурсник Михаэля Йозеф. – Мы почти в Австрии!
Михаэль кинул взгляд на аккуратные домики ближайшего посёлка. Ещё минут пять, и они пересекут границу. Грузовик тряхнуло на очередном ухабе, послышалась ругань водителя. Сзади ехала колонна бронетехники, солдаты сидели на танках, обменивались шутками, смеялись. Никто не ожидал сопротивления.
Март 1938 года выдался тёплым, солнечным, лишь иногда подмораживало по ночам. Михаэль наслаждался погодой, руки сжимали карабин, который был почти бесполезен. Если бы все военные действия заканчивались бескровной победой.
Он не знал, что существовал план Б, если Шушниг откажется капитулировать. В таком случае, пришлось бы пострелять, да так, что немецкая кровь обагрила улицы Вены. Гитлер бы нашёл оправдание этому, он всегда умело выкручивался.
Блаженное незнание подобно первому поцелую, когда мозг отключается и наслаждается, не думая о последствиях.
-Всем сконцентрироваться! – послышался голос командира, сидевшего в кабине грузовика. – Вы должны быть готовы к возможному сопротивлению!
Михаэль подавил смешок. Чушь собачья, никто и не пикнет. Наоборот, примут с распростёртыми объятиями.
Они пересекли линию границы. Аншлюс состоялся.
В посёлке люди выскочили на улицу, не так много, в основном женщины и дети. Они улыбались, махали руками, некоторые вскинули руки в нацистском приветствии.
Колонна бронетехники двигалась в направлении Браунау, родного города Гитлера. Сам фюрер приедет чуть позже, прольёт ностальгическую слезу по местам юности. Мало кто знал, что он ненавидел родные пенаты, навевавшие воспоминания о тяжёлом детстве, грубом отце, избивавшем его, голодным студенческим годам, когда приходилось зарабатывать черновым трудом.
Михаэль бы в это не поверил, в его сознании Адольф всегда оставался величайшим правителем, от которого отскакивали пули и лился божественный свет.
По дороге Михаэль вспоминал мать, которая теперь ни в чём не нуждалась. Благодаря ходатайству Рихтера, ей выделили пособие, а денег, что присылал сын хватило, чтобы нанять работников. Хозяйство расцвело, жизнь потекла по ровному руслу, впадая в океан благополучия.
Каким-то образом Михаэлю удалось заставить себя отринуть воспоминания о инопланетном корабле. Это казалось какой-то фантазией, от которой легко избавиться, проходя курсы обучения на офицера Вермахта.
Лишь ночью ему снился беззащитный пришелец с далёких звёзд. Он умоляюще протягивал руку с четырьмя пальцами, огромные глаза без зрачков испускали мертвенный свет.
Но сегодня он не думал о прошлом. Грузовик остановился, солдаты спрыгнули на землю. Михаэль последовал за ними, за последние два года он вытянулся, нарастил мышцы, лицо то и дело покрывала щетина. Семнадцать лет самый возраст для начала новой жизни.
Браунау встретил их радостными криками и аплодисментами. Им предстояло оставаться на месте, ожидая приказа, когда Гитлер будет поблизости.
Центр города перегородили австрийские полицейские. Взвод Михаэля расположился на Рыночной площади, спрятавшись в тени громадной ратуши. Михаэль насладился видом трёхэтажного здания с розовой крышей. Даже здесь вывесили флажки со свастикой.
-Погляди! – ткнул его в бок Йозеф. – Ради этого стоило сюда ехать!
Действительно, у Михаэля подскочило сердце в груди. Очаровательные девушки пытались прорваться сквозь кордон, у каждой в руках были букетики цветов. На всё готовы, чтобы обнять солдат Рейха. Расцеловать, а может и провести часик-другой в интимной обстановке…
Йозеф усмехнулся и поправил очки на носу. Они придавали ему почтенный интеллигентный вид, словно у студента, сдававшего последний экзамен.
-Думаешь, австрийки целуются лучше? – спросил он.
-Не знаю, но одно могу сказать с уверенностью – сиськи у них больше! – загоготал Михаэль.