Мужчина произнес последнее так, словно отрезал этой фразой меня от моей же семьи, а я не понимал за что. Почему Ли Шин Дан так ненавидел мою семью?
— Ты не знаешь… — видимо он заметил на моем лице замешательство.
— Чего я не знаю? — прошептал, а Шин Дан только горько усмехнулся и покачал головой.
— Тебе знакомо имя Ким Чон Сок? — Даниэль нажал на край стола, и рядом с диваном прямо из пола поднялся стол.
— Присаживайся! — скомандовал, а я нахмурился, но прошел к дивану и сел, пока мужчина отдавал распоряжения своему секретарю.
Следом Шин Дан расстегнул безрукавку и сел в кресло напротив меня, бросив на стол несколько папок.
Дверь в кабинет открылась, а я застыл взглядом на том, что лежало передо мной. Секретарь положила на гладкую столешницу бутылку и два резных стакана, а я даже не заметил этого, потому что хотел понять, что происходит.
— Взгляни! — Шин Дан кивнул на папки, а затем открыл бутылку виски и разлил его по стаканам.
Я взял первую папку в руки, и поклонился, когда мужчина протянул мне стакан.
— Простите, но я за рулём.
— Мой водитель отвезёт тебя. Пей. Поверь, тебе это понадобится, — сухо и с нажимом настоял Даниэль, потому мне пришлось взять из его руки стакан.
Как только я взглянул на документы внутри, у меня не то что стакан чуть из руки не выпал, я решил, что попал в какой-то чертов спектакль на Каро Сукиль.
— Вы шутите? И вы хотите, чтобы я в это поверил? — я бросил папку на стол, но Даниэль резко и холодно осёк меня:
— Не умеешь читать, парень? Или мне самому тебе процитировать, что там написано? — Шин Дан прошёлся по мне взглядом, полным презрения, а я не мог поверить в то, что был всё это время разменной монетой в играх собственной семьи, даже не будучи её частью.
— Как звали твою мать до замужества с сыном семьи Чон? — он отпил виски и откинулся на спинку кресла.
"Как сделать вдох? Почему мне так плохо и я не могу дышать? Разве здесь нет воздуха? Тогда почему?"
— Мою мать завали Ким Ха Ра, — ответил мертвым голосом и сглотнул.
— Как ты думаешь? Кем твоей, так называемой, матери приходится тварь, которую я посадил пятнадцать лет назад за решетку? — опять спокойно и помешивая спиртное в стакане, задал вопрос Даниэль.
— Это безумие… Она никогда не рассказывала, что у нее есть брат!! — я опустил голову и схватился руками за волосы, пытался смотреть только на свои ботинки, которые я любил больше всего за их необычный тёмно-синий цвет.
Однако срал я сейчас и на ботинки и на всё, что меня окружало, потому что не понимал кто я. Будто потерялся, словно у меня отобрали имя и выбросили на помойку. Забрали сперва то, чем я мог гордиться, как человек, а теперь отобрали и саму идентификацию человечности — мою кровь.
"Кто я?" — орало в голове, пока мужчина напротив меня не встал, не взял в руки мой стакан, и не заставил меня встать, рывком потянув за запястье.
— Пей! — скомандовал Шин Дан, сжимая мою ладонь, в которой уже было спиртное, — Быстро и залпом! Пей, Тиен! И я расскажу тебе кто ты, но мне нужен вменяемый мужчина, а не сопляк, который узнав правду, начнет жевать своё же дерьмо! Мой брат был уверен в тебе! МОЙ брат, дал тебе семью, потому что с самого начала я сказал ему кто ты! Сай потому и растил из тебя того, кем ты стал на сцене — чтобы спасти маленького мальчика внутри тебя. Чтобы дать тебе будущее, когда ты узнаешь правду. А рано или поздно подобное произошло бы.
— Всё тайное становится явным? — хохотнул и выпил залпом то, что сжимал в руке, даже не ощутив вкуса.
— Естественно! Как и всё возвращается назад. Ты унизил — знай, что небо вернёт тебе твой же грех. Сила этого наказания зависит только лишь от одного, Тиен. Она зависит от покаяния. Если человек нагадил, но понимает, что он тварь и кается, расплата будет не столь жестокой. Однако, ЕСЛИ… Это такой человек, как твой настоящий отец, то расплата настигает его в десятикратном размере. Подобное — закон, который понимает лишь тот, кто уже был наказан и не раз.
Шин Дан говорил резко и выделял каждое слово, чтобы вытащить меня из состояния отчаяния, в которое я попал, увидев документы, которые могут разрушить всю мою жизнь.
— Объясните! Просто ответьте на вопрос, почему пострадал Сонбэ? За что такое зверство, если этот человек никому ничего плохого в жизни не сделал? — я сжал стакан в руке и будто выплюнул это.