Выбрать главу

— Я приехал. Я тут. Не нужно больше никого избивать. Я здесь! — тихий, но уверенный мужской голос шепчет рядом с моей головой, а я закрываю глаза и сама не замечаю того, как обнимаю Тиена в ответ.

Не вижу ничего, потому что глаза закрыты, и мне тепло. Я впервые за столь долгое время могу согреться. Могу прижаться к кому-то, кроме своих родных, могу утонуть в этом чувстве опять, потому что хочу.

Я хочу, чтобы меня обнимали. Я ждала, что он придет попрощаться, и надеялась, что я буду им ещё полезна. Что хотя бы семья Эн не бросит меня и поможет. Потому что я в отчаянии. Мне холодно, и сейчас я просто Тери, чья мама два дня назад плакала, сидя за стеклом, потому что она не может мне помочь. Она не смогла бы вытащить меня отсюда никогда.

Поэтому я ждала… Но и поверить не могла, что это будет именно он. Что за мной придет этот эгоистичный и властный придурок, который пах так, словно его одежда пролежала на солнце сутки, источая не только аромат тепла, но и само тепло.

— Отпусти! — холодно прошептала, потому что по другому не могу.

— Нет.

— Ты опять начинаешь?! Мы посреди…

— Плевать!

— Тиен не веди себя, как малолетний идиот! Это колония!

— Плевать!

— Ты женат! — взываю хоть к этому факту, который теперь почему-то жутко меня тревожит.

— Вдвойне плевать! Просто успокойся. Я отпущу тебя, как только ты перестанешь дрожать. Ты опять не чувствуешь этого, а я вижу. Поэтому теперь я буду присматривать за тобой.

— Тебе что-то сломать, Чон Тиен?

— А жаль не будет? — тихий шепот и теплое, — Или ты мне жизнь спасла, чтобы заиметь себе грушу для битья?

— Не неси бред… — объятия не ослабели, напротив меня прижали ещё сильнее, будто он чего-то боялся.

— Мистер Чон! Это колония, а не место для свиданий! — прозвучал резкий голос, в котором я узнала ту самую тюремщицу.

Вот только, когда меня выпустили из своих рук передо мной оказалась уже не пухленькая женщина, развозившая пончики в карцер, а одетый согласно статуту начальник колонии.

— Всем прекратить бардак! Мендес! — женщина посмотрела на мексиканку, которая сплюнула юшку на землю, а Тиен в этот момент вздрогнул всем телом и произнес на корейском:

— Ёкджё-ун… *(Отвратительно…)

— Следуйте за мной! — я повернулась на слова женщины, и мы встретились с ней взглядами.

Дорога до кабинета начальника колонии заняла не так много времени, а когда я вошла, меня ждал новый сюрприз.

В светлом помещении, на кожаном диванчике у стены сидела моя мать и Джесс.

— Тереза!!! — мама вскочила как ненормальная и чуть не снесла меня, так схватилась за плечи и стала дрожать, — Моя девочка! Малышка! — она посмотрела мне в глаза, а я будто оттаяла.

Все чувства вихрем вернулись в грудь, ударив меня так, что я физически ощутила, что жива. Облегчение прошло мягкой волной по всему телу, а понимание того, что обнимаю мать, и смотрю в глаза заплаканной сестры только усилили эйфорию.

"Счастье… Оно действительно было так близко, пока я его совершенно не замечала…" — с этими мыслями я откинула левую руку в сторону, открывая объятия и для маленькой сестрёнки, которая так быстро выросла.

— Иди сюда… — тихо, сквозь слезы произнесла, а Джесс сорвалась с места и обняла меня точно так же, как мама.

— Так как вы, мисс Холл, уже как… — я подняла взгляд на начальника, и заметила хитрый блеск в её глазах, — …более получаса не заключенная, можете покинуть территорию колонии немедленно. Однако… — она вдруг холодно посмотрела вправо, где тихо продолжал стоять Тиен, а рядом с ним оказался ещё один мужчина, которого я видела впервые.

— Это уже забота корейской стороны, начальник Абрахамс. Вас это уже… — с нажимом сказал тот самый мужчина в строгом костюме, — … совершенно не касается.

— Она гражданка Штатов! — парировала женщина, а я нахмурилась, и не выпуская мать и сестру из рук, бросила взгляд на Тиена.

Однако он молчал и даже не двигался. Тиен смотрел только на меня и более ничего не говорил.

— Что происходит? — от моего тона вздрогнула и мать, и Джесс, потому что в их присутствии я никогда так не разговаривала.

— Я увожу тебя в Корею, Тереза. Навсегда! — тихо, но уверенно произнес Тиен, а моя мама тут же отрезала не менее строгим тоном.