— Уже лучше? — послышался шепот, — Ты впервые вся горишь, милая.
— Это… — я сглотнула и открыла глаза, заметив, что в салоне никого не осталось.
— Это же травма? Ты не первый раз так спишь. Этой ночью, я еле тебя согрел, потому что ты дрожала так, будто замёрзла, — Тиен немного отстранился и поправил мои волосы, убрав их с лица.
— Ты… испугался? — вдруг задала совершенно не свойственный мне вопрос.
— Нет, — Тиен покачал головой и прислонился ко мне лбом, — Просто решил, что теперь нужно попытаться более чутко спать и следить за тобой.
— Не нужно… — хохотнула и закрыла глаза, качая головой.
— Это уже мне решать, — я знала, что он это сделает, поэтому не удивилась, когда меня ласково поцеловали в лоб, и стали гладить по голове, как маленького ребенка.
— Скоро начинается посадка. Хочешь остаться здесь? — тихим шепотом спросил Тиен.
— Нет. Мне нужно вернуться в салон стаффа и охраны, — покачала головой, и уже повернулась, когда меня за локоть вернули обратно и поцеловали.
— Точно всё в порядке? — спросил Тиен, отрываясь от меня.
— Да. Если в порядке ты.
Я опять мягко ответила на поцелуй и развернулась обратно в свой салон.
Но я не была в порядке. И перестала я быть в порядке с той самой минуты, как ответила на его поцелуй. С той самой минуты, как стала воспринимать Тиена, как мужчину, а не того, кто нуждается в моей защите.
Я сама сделала его слабым, и точно такой же стала рядом с ним сейчас.
— Тепъюним?
Встав перед охраной, когда мы вернулись обратно, я чётко произнесла:
— С этого момента, вы обязаны докладывать мне о любых передвижениях объектов. Ваши задачи меняются полностью. И теперь вы должны пользоваться только этим, — я открыла чемодан, который по моей просьбе прислала служба Даниэля.
— Это сотовые, которые работают по средствам спутниковой связи, и у них свой канал. Теперь любые переговоры, вы должны вести только через этот канал. К сотовым прилагаются наушники для внутренней связи. Более того с этого дня вам запрещено выходить в сеть интернет. Никакого просматривания своих страниц, никаких "ви-чатов" и других мессенджеров. Вся информация должна быть полностью изолирована от любого внешнего влияния.
— Почему? Вы предлагаете задействовать красный код? — спросила та самая одна единственная женщина из двадцатки.
— Да. Преступник возможно находится среди нас. Этому есть доказательства, потому вы должны выполнить мои указания полностью. Ни с кем из артистов агентства в контакт не вступать, лишних разговоров не вести. Даже о погоде! С этой минуты — вы немы и ваша задача только их защита от внешней и внутренней опасности! Так же вы должны перепроверять дважды, если вам приходят сообщения от кого-то из руководства или любого работника. Мы имеем дело с преступником, который промышляет в сети. А значит он тем и опасен, что может обманным путем повести вас по своему плану. Только прямые приказы. Никаких сообщений и звонков! Это понятно?
— Нэ! *(да!) — прозвучал гул голосов.
— И последнее. Никто не должен входить в аппаратную. С этого дня туда не имеют право входить даже руководители агентства, и господин Пак в том числе!
— Нэ!
— Свободны! — мне поклонились и вся охрана опять разошлась на свои позиции.
Я же достала сигареты и толкнув дверь из парковки, встала рядом с урной. Подкурила и посмотрела на то, как над Сеулом садится солнце. В кармане завибрировал сотовый, и подняв трубку я услышала голос Шин Дана.
— Я конечно не всемогущий, однако достал всё что ты просила по делу Веры, и делам покончивших с собой. Как и записи с камер больницы, где лежал Шин. Однако к меня есть к тебе вопрос, Тереза.
— Слушаю, — выдыхаю дым, и слышу что Даниэль делает тоже самое.
— Ты же не решила и вправду, что это Джей?
— Не знаю. Однако пока не ясно три вещи. Кто такой Хо Сок? Как он связан с дедом Джея и его брата? И он ли убил Чон Хван Ая?
— Этот парень? — Шин Дан хохотнул, а потом холодно продолжил:
— Ты не глупая женщина, Тереза. Должна понимать, что ответы на это всё у совершенно больной бабы? Если Сай и правда оставил подсказки, прямо указав Тиену на то, что Слепой связан с Верой, тогда ты должна понимать, что это последний шанс. Если мы ошибемся опять, не ясно кому в этот раз подобная ошибка будет стоить жизни.