— А что Ганя. В своем репертуаре. Стал меня за жопу хватать, ой, я соскучился, хуемое. Я ему говорю, Коль, сережки верни. И он такой хоба… молчит. Я смотрю, а он не помнит. Ленк, ваще не помнит, чего было. Я говорю, ты забрал… смеялся. И он снова, как заржет, и стал, ну точно дурачок, плетет фигню, та я специально, чтоб ты не ушла. Я говорю, ну вот видишь, я не ушла. Вернешь? И он мне: та я потерял. Фу. В общем, я повернулась, пошла, а он за мной, и тут его Лилька. Ты помнишь, сказал, мы попрощались.
— Да помню, — сердито кивнула Ленка.
— Под ручку его зацепила, мне кивает и такая — а ты сказал Оле, пригласил? Я думаю, чо сказал, куда пригласил. А она, ну что же ты, Ника, прикинь, она его Никой называет, и мне — мы заявление подали, когда я приеду, через месяц, будем свадьбу. Делать.
— С ним? — поразилась Ленка, поводя под грубой джинсовкой сгоревшими на солнце плечами, — она совсем дура? Какой из Гани муж?
— Ну, — не согласилась Оля, но воздержалась от споров. Покусала губу и продолжила решительно, — короче, я уезжаю. В понедельник.
Ленка, уже приподнимаясь, быстро глянула на часы, и не успев разглядеть время, снова бухнулась на прохладный табурет.
— Чего? Ты с дуба упала? А экзамены? Ну, хрен с выпускным, но аттестат! Оля, не глупи.
— Да я с дому выйти боюсь, такая стыдуха, — закричала Оля, нагибаясь над столом, — как я пойду? Со мной такое, мне лазить там, а все смотрят!
— А как я хожу? Уроды вообще пленку крутили, со мной, а я хожу!
Ленка тоже кричала, вскочив и стоя над олиной темной макушкой.
— У тебя Кинг. Отмажет от всего. И подпишется за тебя.
— Угу. И глаза всем выдерет, чтоб не смотрели. Ты что думаешь, мне надо, чтоб он за мной ходил и морды бил? И у него тыща телок, чтоб ты знала. А я тыща первая.
Оля подняла белое лицо с пятнами на скулах. Сказала уже спокойнее:
— В егеря пойду. Ну, обходчики, в лесу. Вот, — и двинула к Ленке книжицу в десять листочков, с тусклой картинкой на мягкой обложке.
Ленка пихнула брошюру обратно.
— Еще не легче. Обходчик Рыбаченко. Да там в лесах на сто верст никого. Набежит какой урка, и все, кранты тебе.
— Там ружье! У меня будет. Тут пишут вот, в Суздале набор в лесное училище.
— О-ля! В общем так, я убегаю, а завтра мы с тобой все решим. В школе. Ты поняла, человек с ружьем? В школе!
— Ладно, — ворчала Оля, шлепая за сердитой Ленкой в прихожую, — чего вопишь, я ж не глухая, ну завтра, хорошо. А ты чего с Семки, совсем горшки побила?
Ленка усмехнулась, суя ноги в шлепки.
— Это она со мной горшки побила. Чего я буду бегать? А вы завтра собрались куда-то?
Оля пожала прямыми плечами, дернула нитку на полуоторванном кармане.
— В том и дело, что нет. Она мне позвонила и спрашивает, а Малая завтра что делает? Я говорю, так звякни ей и спроси. Она что-то непонятное сказала и трубку повесила.
— Мириться хочет наша Семки, — кивнула Ленка, — ну и нормально, а то я соскучилась уже. Олька, не смей хандрить. Цемки Олю в счочку. Все, я побежала.
Домой Ленка ворвалась, еле успев открыть ключом двери, и сразу кинулась в туалет, стискивая ноги, содрала с себя трусики и повалилась на унитаз. Еле успела, обрадовалась, переводя дыхание и вслушиваясь в приглушенное треньканье гитары. А Жорик, похоже, так весь день дома и провалялся, пока Светища его не гоняет по хозяйству.
В коридор они вышли вместе, и Жорик, держа гитару за гриф, ухмыльнулся, разглядывая встрепанную Ленку в одном шлепке. Она снова ждала язвительных подначек, но сказал только:
— Алла Дмитриевна уехала в аптеку, просила купить молока.
— Меня просила? — уточнила Ленка, скрываясь в комнате и там на ходу сдирая с себя сарафанчик с мятым подолом.
— Ну не меня же, — удивился в коридоре Жорик.
Через пять минут Ленка выскочила, уже в своей полосатой юбке и белом батнике, перешитом из мальчиковой школьной рубашки. На Жорика натолкнулась почти в дверях своей комнаты и с удивлением отступила от его живота в растянутой майке. И чего топчется, пройти не дает. Быстро осмотрела себя в зеркале, хватая щетку и продирая спутанные ветром волосы. Отражение Жорика маячило за ее плечом.
— Может, ты купишь? — спросила у отражения Ленка, — а то когда я обратно еще, придется в центральный бежать.
— Я занят, — быстро ответил Жорик, — надо было раньше приходить, тогда все и успела бы. А завтра я утром к Светке.
Ленка почти задохнулась от возмущения, но спорить не стала. Повернулась, смерить придурка презрительным взглядом, но он уже скрылся в комнате и снова затренькал. Прокашлялся и запел, вибрируя пронзительным голосом, с нажимом повторяя некоторые слова: