Было так, будто Панч оказался совсем рядом, вот-вот откроется дверь и войдет, или телефон затрезвонит, и в трубке его голос. От этого становилось спокойно и хорошо, а страхи отступали, потому что билет — вот он, а значит, Ленка сделала шаг, перестала болтаться в подвешенном состоянии, ожидая непонятно чего.
Это ощущение не ушло и в понедельник. Она ехала в сумрачном автобусе, зашторенном бордовыми потрепанными занавесками, за которыми ярился летний день, блестящий и горячий, как таз для варенья. А с мамой поговорить Ленка не успела, потому что та в это же время ехала обратно, тоже утром понедельника, не сумев взять билет на воскресный рейс.
Так они ехали навстречу друг другу и, наверное, где-то на середине пути, думала Ленка, куняя и тут же вскидывая тяжелую от недосыпа голову, мы встретимся и разойдемся, мама поедет домой, а Ленка в новые приключения.
Глава 33
В Севастополе все получилось намного удачнее, чем рисовали поспешные Ленкины страхи, которые кинулись на нее в конце поездки. Придерживая на плече самодельную сумку из беленой мешковины с черным трафаретным черепом и английскими буквами на боку, Ленка почти вывалилась из горячего автобуса на белый от зноя автовокзал. Растерянно оглядываясь, куда-то повлеклась вместе с неровной толпой, с ней же оказалась на остановке и у кого-то что-то спросив, погрузилась в тесный автобус, который, казалось, сейчас треснет и с лязгом развалится, высыпая из себя шумных и потных людей.
На нужной остановке с трудом выдралась из автобусной спрессованной толпы и, найдя проходную, вошла, становясь у грубо покрашенной железной вертушки. Сказала здрасти, и объяснила вахтеру, что и кого ей нужно. Тот вздел клочкастые брови, оглядывая Ленкин измятый сарафанчик и спутанные волосы, ругаться не стал, а сказал одобрительно:
— На внучку мою похожа. Тока моя красившее будет, потолще.
Ленка согласно кивнула, и он, дергая плечом в линялой клетчатой рубашке, стал набирать номер на массивном висячем телефоне, потом они вместе ждали, потом Ленка подсказывала, а он орал, хмуря брови, повторяя за ней фамилию…
— Матвеевич! Да! Кат-ков… Еще повторить? Да шо ж вы… Катков Сергей Матвеевич. На «Профессор Лунин» идет команда. Где? Куда? Хорошо. Даю. Да тут она!
Ленка поймала сунутую в руки большую неудобную трубку. Прокашлявшись, сказала:
— Але?
— Летка? — сильно удивился далекий папин голос, потом что-то затрещало и запищало, потом он снова прорезался, заканчивая неуслышанное ею слово:
— …йду. Поняла?
— Да. Нет! Пап, что ты сказал?
— Тута жди, — подсказал вахтер, прижимая к уху второй наушник, — вон в тенечке посиди, в кустах лавки. Придет он скоро.
Ленка отдала ему трубку и ушла на лавку в кусты, села там, вытягивая ноги и крепясь — очень хотелось писать, а спрашивать про туалет у вахтера было стеснительно.
Папа пришел, когда она уже устала ждать, и заодно боялась встать, так сильно приспичило, но увидев, как мелькнул у турникета и, оглядываясь, встал на ступенях, вскочила, торопясь навстречу недоуменно-сердитому, очень взволнованному лицу под растрепавшимися темными волосами.
— Что? — он обхватил ее плечи, повертывая к себе, — дома что? Со Светланой? Или — мама? Ты чего тут, Енка?
— Нет, — быстро ответила она, — нормально, пап. Все в порядке. Я сама. К тебе.
— У вас что, экскурсия? Ты удрала?
— Что? — Ленка полминуты смотрела в его загорелое лицо, потом поняла и подумав, кивнула, топчась, — да, точно, экскурсия. Пап, я в туалет хочу. А еще поговорить надо. Пойдем, а? Да, я до утра могу, да.
Она переминалась, совала ему в руку свой паспорт, и сама уже толкала его к ступенькам.
Внутри, где все сверкало тяжким предвечерним светом, лязгало и грохотало, шли быстро, Ленка еле успевала, и спотыкаясь, немного сердилась на то, что отец молчит. Правда, шум вокруг такой, что пришлось бы кричать, а еще ей не нравилось выражение его лица. Да, приехала неожиданно. Но она же дочь. И совсем уже взрослая. А вдруг я просто решила увидеться с отцом, думала возмущенная Ленка, мне что, на это нужны сто пятьдесят разрешений? Мог бы и порадоваться.
У дальнего причала, заросшего вдоль блестящих рельсов беленькими ромашками и желтыми нитками повилики, отец остановился у серого борта маленького облезлого кораблика.