У Ленки плавно закружилась голова. Она хлебнула еще раз и отдала бутылку Олесе.
— Да, — вспомнила та, — со скляного пацанва пришла, их не пускают, но к десяти точно пролезут, когда все уже нажрутся. Там с ними этот, с биржи. Юра кажется. Тебя спрашивал.
— Вот черт… — Ленка схватилась за протянутую бутылку и снова хлебнула, — еще не хватало.
— От нас далеко не отходи, — предупредила Олеся, уже слегка невнятно, и отобрала у Ленки бутылку, — мотай, я сныкаю.
В дверях снова закрутились люди, через смех слышался сильный голос Саньки Андросова, иногда его захлестывала музыка, а после он снова раскатывался, уговаривая кого-то.
Ленка и Олеся отошли к стеллажам, пропуская нескольких человек, но Санька, быстро поворачиваясь, вытолкал лишних, повернулся, скалясь белыми зубами на смуглом, сумрачно загорелом лице:
— Каточек явилась. А я думал, совсем на нас наплевала.
— Я уезжала, — возразила Ленка, с трудом справляясь со словом, — уезж-жж-з… я у папы была.
Санька вел, обхватив за плечи, учительницу Маргариту, а та медленно переступала каблуками, держась за него и улыбаясь девочкам.
— Вот ты сволочь, Андрос, — вполголоса сказала Олеся.
— Да пошла ты. Она сама. Отлежится щас.
Санька увел Маргошу в угол, позвал оттуда, грохоча лавочкой, которую подтаскивал к стене:
— Вы это, покараульте, чтоб пока не лезли никто.
— Тьфу ты, — сказала Олеся и толкнула Ленку к выходу, — иди, Каточек, я изнутри закроюсь. Придете, постукайтесь. И воды. Газировки принесите пару бутылок!
На длинных столах с уже мятыми и пятнистыми скатертями, рядом с оливье, салатиками, блюдами с пюре и жареной курятиной, стояли вазы с клубникой и черешнями, Ленка, проходя, хватала, пробуя, но не садилась, глазами разыскивая Олю, а еще боясь увидеть Юру Боку, и чего ради он ее спрашивал, совсем этого не надо…
Все мелькало, толкалось, кричало и шумело, не умолкая и не стихая, даже когда возникала новая, медленная мелодия и часть людей разбиралась по парам, топчась на свободной половине зала. Стеллочка схватила Ленкин подол, усаживая рядом и ручкой веля Алику — он послушно налил в высокий фужер шампанского и Ленка послушно его выпила. Плюхнулась рядом Инка, расставляя длиннющие ноги и обмахивая широким подолом горящее лицо.
— Ах, душно! Дайте мне атмосфэры!
И через минуту вскочила, чуть не перевернув лавку со всеми, кто на ней сидел, унеслась в танце. Ленка вдруг тоже танцевала, смеялась, с удивлением обнаруживая перед собой меняющиеся лица парней, то из своего класса, то из параллельных. Потом, наконец, оказалась вместе с Рыбкой у дверочки в раздевалку и обе они в четыре кулака сосредоточенно стучались, пока хохочущий Санька не затолкал обеих внутрь. Усадил, вручая Рыбке стакан, а Ленке отказав наставительно:
— А некоторым в прозрачных платьях хватит уже.
— В желтых которые? — уточнила Ленка, валясь на подругу, — а то тут некоторые зеленые, красивые такие…
— В зеленых можно как раз, — разрешил Санька и умчался в угол, где что-то быстро и испуганно заговорила Маргоша.
— Ну, — грозно сказала Ленка, попробовала сказать еще и засмеялась. Махнула рукой и сказала другое:
— О-ля. Я тебя люблю. Еще Вальку люблю, но он скотина. Так что ты у меня только вот. А ты любишь Ганю. Да? Своего коз…
— …ла, — подсказала Рыбка, составляя коленки и бережно раскладывая на них изумрудный блестящий подол, — люблю. Пошел он нахер. Знаешь, чего пришел? А-а-а-а, не знаешь. А я да. Уже да. Вот.
— И чего? — заинтересовалась Ленка, по-прежнему прижимаясь к Олиному боку и хватая ту за руку, — не уходи. Блин, щас отпущу и ты хоба, и свалишь да? Ты балда с ушами. А Семки? Она же совсем не Рыбка.
— Ты помолчишь?
— Я? — Ленка задумалась и кивнула.
— Спать хочет, — скорбно сказала Оля, — ну не сволочь?
Ленка подумала, не очень понимая, почему сволочь, а что спать — нельзя что ли хотеть.
— А-а-а! — с тобой да? Так и тыж. Хотела же! Блин вас не поймешь, то ты…
— Свадьба у него, в июле, — прервала ее Рыбка, — а он ко мне пришел, договариваться. Чтоб все равно спать. Чтоб я любовница.
Ленка не ответила, потому что задохнулась от возмущения. Хотела саркастически рассмеяться, но это было чересчур сложно, и она просто закачала головой, ударяясь ухом о рыбкино плечо.
— Блин, — сказал из угла Санька, — девки, тащите ведро.
— Саша, — сказала Маргоша высоким голосом, — о-о-о, Са-ша!
— Марго, подожди. Вон в углу!
Оля кинулась в угол, мелькая подолом, унесла страдающей Маргарите красное пластиковое ведро. И вернувшись, подняла Ленку с лавки.