— Пошли. А то еще выносить заставит.
— Чего это, — возмутилась было Ленка, и послушно повлеклась следом, смеясь на ходу.
Но в зале среди танцующих не забывала оглядываться, чтоб не напороться на Юру Боку.
Потом они выходили покурить и у Ленки снова закололо сердце, так было похоже на ту ночную школу: яркие окна с музыкой, белая стенка, отделенная черными деревьями от тротуара и дороги. Хмель выветрился. Вокруг колыхались темные ветки и когда в шуме за стенами наступала пауза, становились слышны летние сверчки. Ночные.
Вот лето, думала Ленка, держа горячий окурок так, чтоб искра не упала на подол, вот оно пришло, а мне кататься с Кингом и Димоном, и наверное кому-то это очень понравилось бы. На машине, куда захотели, туда поехали. А еще ресторанчики пару раз в неделю, и кофе попить в кафешках. И получается, Ленка в свои семнадцать уже спокойно листает меню, заказывает официантке, правда, девчонки хвастаются, что парни покупают им вещи, одежду, всякие подарки. Но у Кинга много женщин. Вряд ли он раскошелится, да и черт с ним. И вообще, начала думать — другое. Это вот: совсем пришло лето. И она думала, что будет лето Леты. Мечтала. Но получается, с Кингом не то лето. Похожее, но не то.
— Лен, — сказала Рыбка скованным голосом, — вон он идет. Я наверное, уйду. Не буду я до утра. Рассвет еще этот. Ничего, что я уйду?
Ленка ужасно обрадовалась тому, что Оля спрашивает ее. И с нежностью посмотрела на пятнистое от теней лицо подруги. У Рыбки темно-русые волосы были забраны в высокую ракушку, утыканную шпильками с гранеными головками, и от прически рассыпались во все стороны мелкие искры.
— Иди, Рыбочка. Только смотри, чтоб он тебя не обидел, хорошо? А то я скажу Кингу, и он его убьет.
— Ну тебя, Малая, — с облегчением огрызнулась Оля, нервно поправляя прическу узкой рукой.
— Должен же Кинг на что-то сгодиться? — оправдалась Ленка, — а вообще я тоже скоро убегу, он заедет, в… — она посмотрела на часики, перебирая пальцами по металлической браслетке, — а вот уже через полчаса должен быть. И отлично, а то я забодалась уже плясать. Ты мне позвонишь утром? Ну ладно, днем. Ты позвони.
— Стой уже, — ласково сказала Оля, — проветряйся, в смысле, проветривайся. Лен, ты скажешь нашим, что я ушла? Ну, чтоб не искали.
— Иди уже, — махнула рукой Ленка.
Она постояла еще немного, соображая, курить ли вторую сигарету, и понимая, что развезет ее, если выкурит. Возвращаться в большой зал, жаркий от почти двух сотен взрослых подвыпивших людей не хотелось, а вокруг тоже было непонятно — бегали среди деревьев тени, кто-то приглушенно смеялся, кто-то плакал, а кого-то тошнило. И вообще хотелось уже оказаться далеко, успеть ухватить кусочек этой ночи там, где она настоящая — с морской сонной водой и пением сверчков, вот там и можно было бы рассвет, но чтоб не замерзнуть утром, нужно лежать, обнявшись, и проснуться вместе, в тепле друг друга.
Кто-то рядом плачет, с досадой подумала Ленка, подняла руку, вытирая мокрую щеку, вот блин, это я реву, напилась, что ли. И — одна. На руке блеснули часы, она повернула запястье к свету, рассматривая плывущие цифры. И осторожно, чтоб не смазать тушь, кончиками пальцев вытерев мокрые веки, побрела в зал, предупреждать Олиных учителей, что выпускница Рыбаченко уехала домой. И своих, что выпускница Каткова тоже не останется на катер, а то еще решат, что утопла.
Бока подкараулил ее на выходе, когда уже свернула с освещенной площадки, срезая путь к повороту дороги, где должен был встать димоновский жигуленок. Схватил за руку, крутанул, притягивая к себе. И обнимая, заговорил в макушку, притискивая ленкину грудь к распахнутой рубахе.
— А вот наша маленькая беленькая… куда собралась? Я тебя кругом искал. Что, Малая, можно поздравить, да? Теперь дашь Юрчику?
— С ума сошел? — возмутилась Ленка, пытаясь отпихнуть сильные руки, — Юра, ты чего? Ты же говорил, помнишь? Сказал, гуляй, Ленка. Я думала…
— Да чхал я, что ты думала. Слишком сильно загуляла. Я тебе говорил, моя будешь? Это помнишь?
Посмеиваясь и одновременно быстро оглядываясь, толкал ее в заросли, ближе к стене, и одной рукой сильно прижимая к себе, другой задирал юбку, путаясь в двух подолах. Пальцы скользнули по бедру, полезли выше, цепляя нежную кружевную резинку трусиков.
— Пусти! — Ленка рвалась, выставляя локти, и спина уже ударилась о стену, проехала по ней, цепляясь тонким шифоном. В голове никак не укладывалось то, что так стремительно происходило, казалось, да ерунда, сейчас дернуться посильнее и он отпустит, обязательно отпустит.