— Так ты без трусов, Малая!
— Тише ты!
Панч засмеялся, обнимая ее и останавливая на дороге. Поцеловал в сердитое лицо, и Ленка не выдержав, тоже засмеялась.
— Никто. Меня никто не увидит. А ты зато как чортишо, в ботах на босу ногу.
— Я модный.
На шоссе качались далекие огоньки и Ленка, отпихивая Панча, показала на них:
— Автобус. Если побежим, успеем, а то совсем редко ходят.
— А мы куда теперь?
Они уже мчались рядом, Панч тащил в руке отобранную у Ленки сумку и прижимал локтем свою, что болталась на плече. Сверху смотрела луна, наклоняя неровное лицо с вогнутым профилем. Орали лягушки.
— Ко мне, — решительно сказала Ленка, — нафиг всех. Я тебя тихо проведу. И будем вместе спать.
Глава 39
Кухня в трехкомнатной квартире панельной пятиэтажки была так мала, что два человека умещались в ней с комфортом, если сидели и пили чай, например, или обедали, а если обоим приспичило встать за кружкой или ложкой, то сразу же путались локти и спины. «Боже мой», трагически восклицала мама, становясь в угол и прижимая к себе холодную кастрюлю, по дороге к плите, если папа пробирался к любимому месту у подоконника, «а что же делают эти, у которых четыре комнаты и народу живет в два раза больше, а кухонька точь такая?». На что папа, посмеиваясь, предполагал, что они по сменам туда заходят, как в столовку на пароходах.
Ленка стояла у плиты, прижимаясь к длинной ручке духовки и топыря локти, чтоб не опалить рукавчики халата, а за ее спиной мама резала лимон на небольшом столике, и сестра Светища сидела, вытянув ноги в середину кухни — пила чай. В коридоре чем-то громыхал Жорик.
Внутри под халатом у Ленки все тряслось и ныло. Как то бывает, назло, все вдруг не просто оказались дома, и даже Светка приехала ночевать из своей больницы, но всем вдруг понадобилось быть в кухне, коридоре, ванной, а на улице, на дальней скамейке, где площадка для белья, кусты смородины, и ночные ежи, — сидел Валик, терпеливо ждал, когда Ленка три раза включит свет у себя в комнате, чтоб он подошел, и она тихо откроет входную дверь, впустить его.
Когда расходились на углу дома, Ленка вполголоса рассказала, что и где, и Валик, отпуская ее руку, ответил деловито:
— Ага. Заодно кусты найду погуще, чтоб у вас там не мелькать.
— Где мелькать? — удивилась Ленка, поняла и смешалась, неловко смеясь, — да ну тебя!
Теперь у нее не хватало терпения дождаться, когда же все наконец, угомонятся и разойдутся по комнатам. И бедный Валька там, сидит в кустах, ждет. Думали — быстро. Но вот уже полчаса Ленка делает вид, что у нее в кухне куча дел, надеясь, что маме и Светке надоест стукаться спинами и спотыкаться друг об друга.
Наконец Светка поднялась, сунула Ленке чашку с мятым ломтиком лимона.
— Ушла спать. Вымой для сестре кружку, Малая.
— Хватит коверкать язык, — машинально отреагировала Алла Дмитриевна, усаживаясь на освобожденную табуретку, — и что за привычка с этими прозвищами.
— Спокноки, — ответила из коридора Светка и уже невнятно, но сердито заговорила с Жориком.
Ленка обреченно подвигала на плите закипающий ковшик, подумала о часах в виде большой дурацкой кружки в синие горохи. Там было без пятнадцати двенадцать, еще когда вода не кипела!
— Лена, — торжественно сказала за спиной мама, — нам нужно с тобой поговорить.
— Сейчас прямо?
— Да! Я тебя почти не вижу! Что это такое вообще, какие-то поездки, прогулки, ну ладно, выпускной, но у меня такое ощущение…
— Мам, это только ощущение. И потом, мы же с тобой уже все обговорили. Сто раз.
Ленка выключила газ и села, стараясь не оглядываться на открытое окно, затянутое от комаров куском старого тюля. Алла Дмитриевна строго смотрела на хмурое лицо дочери. Подняла руки, пощупала железочки бигуди и стала осторожно выпутывать их из темных волос, складывая в карман халата.
— Ты не поехала поступать, — сказала обвиняюще, позвякивая алюминиевыми трубочками.
Ленка закатила глаза.
— Ты хоть понимаешь, для пенсии тебе необходим стаж! Непрерывный! А это значит, что чем раньше ты заведешь себе трудовую книжку…
— Мам, ты чего, какая пенсия! Я месяц назад закончила школу.
— Да! — Алла Дмитриевна подняла палец, — именно! Закончила. И пора начинать думать о пенсии.
Ленка собралась, как то уже бывало, возмутиться, теперь что, встала утром и хоба — думай о пенсии… и язвительно поинтересоваться, а насчет модели гроба и какие венки на кладбище, тоже пора начинать думать? Но в темном дворе ждал Валик.