Так что сегодня она и волноваться не стала. Даже поработала дольше, спохватилась, а на улице совсем уже темно, быстро попрощалась и убежала по обрыву наверх, осторожно ступая по косым ступенькам старой лестницы, подвинутой зимним оползнем.
В черном стекле автобусного окна ей виделись новые сандалетки, их и правда уже можно было разглядеть, в куче вырезанных стелек и в аккуратно сложенных длинных ремешках. Хотелось сделать поскорее, но одновременно было так здорово сидеть, прилаживая тяжелую металлическую трубочку к метке, стукать сапожным молотком, четко и сильно, чтоб сразу. И видеть, как появляется ряд мелких дырочек, в которые ляжет крученая нитка, упрямая от воска. А потом Ленка сделает смешные крылышки. Вадик научит ее ставить кнопки. И можно будет сделать еще сандалеты, другие. По-новому переплести ремешки, и чтоб на щиколотке они застегивались на несколько одинаковых пряжек, их нигде не достать, но Вадик обещал сделать. Или можно вырезать их из очень плотной кожи другого цвета.
Надо все это нарисовать, решила Ленка. Пусть будет отдельный альбом, с моделями, и коробка с шаблонами. А Ленка тогда будет мастером. Малая — сапожник по сандалетам… Смешно. Но ей нравится.
На автовокзале было почти пусто, автобусы стояли темные, и у платформы один рычал, отъезжая.
Ленка внимательно оглядела лавочки, еле видные в тени козырьков. Быстро пошла мимо, радуясь пустоте, и немножко труся, что сейчас бежать одной через темный проулок вдоль забора детского сада.
— Лен? — негромкий голос из темноты остановил и Ленка завертела головой.
— Викуся? Блин, напугала. Ты чего тут одна?
Викочка ступила на свет, маня ее рукой, и тут же скрылась снова в тени. Ленка подошла, села рядом на крайнюю лавку у белого бока газетного киоска. Поднесла руку к глазам, пытаясь увидеть часы.
— Чего кукуешь? Прячешься от кого-то? Домой не идешь?
— Щас, — напряженным голосом ответила Викочка, — а подожди со мной, Лен? Минут десять, а? И пойдем вместе.
— Семачки, только если десять. Меня и так мать сожрет, я сегодня дома почти не была.
Ленка вытянула ноги, как же устали от каблуков, гудят. И сунув руку под рубашку, расстегнула пуговицу на штанах. Вдохнула, отпуская живот.
— Фу, штаны надавили. А чего ждем?
— Валек, — сказала Викочка, — а у тебя сигаретки нету? Жалко. Я бы покурила.
— Не нужно, — отмела Ленка, — в темноте видно будет, пристанут, ну и что Валек твой?
— Ну… Он сперва меня пригласил. Сегодня. А я уже собралась, а мне звонит Танюха Косая. С нашего класса которая. С прыщами.
— Угу. Знаю.
— Вот, — монотонно сказала Викочка, — звонит она мне. Какую-то фигню рассказывает. А потом говорит, а займи мне кофточку, синюю. Я удивилась, мы с ней не дружим даже, чего я ей буду. А она говорит, а то меня Валек пригласил, на свидание, сегодня, ну ты знаешь Валька, да?… Понимаешь, она специально мне позвонила, чтоб рассказать, он ее пригласил. И придумала кофточку эту. Вот падла, да?
— И что, не пришел, что ли? Вот гад, — с чувством сказала Ленка.
— Он тоже мне позвонил, — так же монотонно продолжила Викочка, — и сказал, ой, Викуся, у меня с братаном стрелка, я сегодня не могу. Бай-бай. Вот скотина, а?
— Блин, Семачки. Так ты сидишь выслеживаешь, что ли? Ну, ты шерлок холмс. Нафига? Пусть лазит со своей Косой, если такой дурак. Найдешь себе получше этого придурка.
Викочка тоже вытянула ноги, в темноте белея босоножками под отворотами джинсов. В полумраке блеснули глаза. От нее сильно пахло сладкими духами.
— Как же. Найду. Это вы у нас супер-звезды, шорты-комбезы. Парней меняешь, как перчатки, все девки в классе говорят, ну твоя Малая ваще, то у нее один, то другой. А я не такая… красивая. Мне хоть кого бы.
— Фу. Викуся, ерунду мелешь. Я бы и рада, чтоб один. Я виновата, что ли, что они все такие козлы? У тебя Валек козел, у меня вот Пашка.
— А что Пашка? — внезапно переспросила Вика и Ленке не очень понравился чересчур жадный ее интерес.
Она пожала плечами, ответила неопределенно:
— Да всякая хрень с ним. В общем, ну его. И Валька твоего, ну его. Пошли лучше домой. Завтра хочешь, метнемся на дискарь. Типа проводим апрель. Без парней, втроем. А? А второго у нас маевочка, прикинь, класс какой, утопаем аж на Азов.