Если бы я не была богом.
Глупо.
Месть — вообще глупая штука, даже Монте-Кристо это в конце концов понял и отказался. Я просто тогда была маленькой и не сказать чтобы очень умной, и ещё ничего толком про себя не знала. А ручонки чесались. Сейчас же я вполне взрослая и состоявшаяся, как тот бизнесмен из анекдота, и могу себе позволить радиоуправляемый вертолёт. То есть, не вертолёт, конечно, нафига он мне, терпеть не могу вертолёты и вообще всё летающее, самолеты особенно. Летать должны только ведьмы — в ночном небе при полной луне, — и космические корабли — бороздя безбрежные просторы вселенной. И обязательно — в книжках. Нафига мне в реальности управдомша на метле? Нет уж! Только в книжках, и нигде более! Глупых, добрых и совершенно нереальных книжках, читать которые я, как успешная и состоявшаяся женщина, вполне могу себе позволить. Женские романы тоже можно, но скучновато. Страстный падишах, готовый ради твоих прекрасных глаз развестись со своим прежним гаремом, или сходящий с ума от любви к твоим недостаткам олигарх, готовый бросить жену, любовницу, бойфренда, четверых детей, фирму, политику и карьеру ради прогулки с тобой на Багамы? Скука. Ни капельки не весело, да к тому же ни грана фантастики. Стоит мне захотеть — эти шахи с олигархами будут драться за место под моим балконом и право сегодня спеть мне серенаду. И придётся поливать их водой, как мартовских кошек. А мне оно надо? Нет уж, нафига мне не сдалось столь сомнительное удовольствие. Потому и читать о таком скучно. Лучше про полтергейсты, аномальные зоны, гиперпространственные корабли и разнообразные инопланетянские заморочки. У них там такая гендерная психология, при шестнадцати-то полах, что мозги в трубочку сворачиваются, вот уже где проблем! И нашим доблестным космолётчикам с этими проблемами разбираться, не роняя честь Земной Конфедерации. Красота. И, главное, все эти проблемы не имеют — и никогда не будут иметь! — ни малейшего отношения ко мне. Я в этом твердо уверена, а, значит, так оно и будет. Разве не чудно?
В дверь звонят — длинно и нудно. Но я не собираюсь вставать — знаю, что это опять управдомша. Всё ещё надеется уговорить меня поставить камеру. Нет бы вспомнить про оставленный дома включённым утюг! Звонки обрываются, как обрезанные. Вот и чудненько.
У меня есть электронная читалка, но дома я предпочитаю читать бумажные книги. От них удовольствия на порядок больше — ни с чем не сравнимый потрясающий запах кожи, бумаги и клея, шероховатость уголков, гладкость тиснения, шорох переворачиваемых страниц… Обожаю! Удобно подминаю подушку под грудь, пристраиваю увесистый томик в полунаклонном положении, с опорой на диванный валик. Открываю заложенную страницу. Сегодня меня ждёт встреча не с благородным космическим торговцем, а с добрым и правильным вампиром, желавшим сделать всех людей счастливыми. Вполне себе наш современник и даже столичный житель. Там и других героев много, он вроде как даже не самый главный для автора — но он мне нравится более прочих. А значит, для меня эта книга не про тяжёлую судьбу светлого дозорного мага в современном двуцветном обществе, а про вампира, не пожелавшего становиться сволочью. Ну и ещё про оборотня, сговорившегося с врачом из детского хосписа, но про них там вообще лишь один абзац… Что ж, иногда и один абзац — тоже неплохо.
Я умею читать быстро, но не люблю. Тем более, когда читаю второй раз. Или третий. Люблю перечитывать понравившееся, смаковать каждую прочитанную строчку, иногда подолгу задумываясь о своём. Вот как про того оборотня, например. Он покусал умиравших детей. И они выжили, и стали оборотнями — а врач, слабенький светлый маг, получил разрешение спасти ещё нескольких, во имя восстановления нарушенного равновесия. Вроде бы мелочь. Но для меня эта мелочь сделала книгу, заставила перечитывать снова и снова. Хороших людей больше, я знаю, да — но как же приятно лишний раз убедиться, что не только я знаю это! И не важно, по какую они сторону терминатора, эти люди — они всегда найдут возможность договориться, пока начальственные сволочи дерутся насмерть за сферы влияния или кормовую базу. Потому что они, эти самые простые хорошие люди и нелюди, понимают, что спасённые дети важнее — и не так уж при этом важно, на тёмной или светлой стороне улицы они потом будут жить, эти спасённые, главное, что они будут жить.